Виктория Бесфамильная - Баба-Яга на договорной основе (СИ)

— Расходимся товарищи, расходимся. Не задерживаемся, — я фурией ворвалась в эту толпу мирных граждан, неизвестного происхождения, прерывая рассказ посередине и подкрепляя своей право на такое поведение авторитетом трех фигур за моей спиной.

Туристы или кем они там были, окатив меня всем своим презрением и возмущением, тем не менее разошлись и мы расположились под дубом.

— Тебе как, налево или направо пойти? — профессионально поинтересовался Митрофан, после того как напился и с удовольствием помолчал.

— Мне по центру остаться. У меня Митя к тебе вопрос: ты с Кощеем связаться можешь?

— Могу, только зачем?

— Хочу с ним посоветоваться. Мы, видишь ли, тут князя печенегов, Батану, в плен взяли, вот хочу узнать зря или нет.

— Так естественно, что не зря, ежели он в нарушение мирного договора так далеко в наши земли зашел, что аж до твоих лесов добрался.

— Если бы все было так просто. Мы его в степи взяли, как он утверждает на его землях.

— А ты что в степи делала?

— А в степи я оказалась совершенно случайно, по дороге к острову Буяну.

— С сотрудниками своими что ли знакомиться ходила? — поинтересовался Митрофан, явно пытаясь найти некую логику в моих поступках.

Я рассказала всю историю своего согласия помочь Кощею в укреплении царской власти. Рассказанная история выглядела еще нелепее, чем была на самом деле, особенно в том, что касается моего решения надеяться на здравый смысл влюбленного богатыря.

— Ну, Кощей, конечно, тот еще провокатор, — прокомментировал Митрофан мои излияния.

— Какой из двух?

— Оба они хороши.

— Это да, — пред моим мечтательным взором возник образ двух Кощеев, и оба действительно были хороши, хотя Митя явно вкладывал другой смысл в это определение.

— И Алешу понять можно. Нормальная реакция потенциального героя, другое дело, что необученные богатыри без курса политической подготовки у нас так далеко от стольного града не забираются, но этот‑то вообще, как я погляжу, особенный.

— Думаю, это все последствия отравления тем самым яблочком, — покаялась я. — Может он до яблочка нормальным был.

— Ну может и был, — в голосе Митрофана слышалось огромное сомнение, прямо‑таки размером с гору. — Но с архонтом этим мириться надо, у нас ведь и вправду мир. Странно, что ты не знала.

— Странно — это, то что я вообще здесь оказалась, — возмутилась я. — А то, что я за пару месяцев своего проживания в лесной глуши вообще не в курсе происходящего на большой земле, это как раз таки закономерно. Сначала используют женщину в темную, а потом возмущаются, что она не так поступает, как ей положено. Я вот до избушки доберусь и Горыныча на всех вас натравлю, а еще лучше Мюнхгаузена попрошу облака на вас погонять, чтобы знали, как обижать. Тоже мне великие политические умы, а про Дарвина не слышали.

— Про Дарвина мы слышали, — в свою очередь обиделся Митя, — но его теория абсолютно не объясняет происхождения Лешего или Водяного или Бабы — Яги например.

— Происхождение Бабы — Яги очень хорошо проясняет ее огород и всякие орущие под окном прохожие. Если тебя с утра пораньше будут обзывать, а потом просить напоить, накормить и спать уложить, апеллируя к неизвестным тебе законам гостеприимства, то еще не такой Ягой станешь. Это я в расчет Кощея с его просьбами еще не беру и зарубежных коллег, обращающихся за консультацией. И все это без права уволиться по собственному желанию.

— Да, ты думаешь мне тут легко, — заорал Митя. — Целый день шляются всякие: одному дорогу покажи, другому сказку расскажи, третий дуб спилить пытается на дрова, четвертый трясет дерево постоянно, чтобы русалку найти, и не верит, что русалки на других деревьях сидят, к водяному поближе, да и то не круглосуточно. Цепь эта дурацкая, ночью остывает, лапы аж мерзнут, днем нагревается, хоть яичницу на ней жарь, а ты по ней ходи и вежливо со всеми разговаривай. С моря ветер дует постоянно и даже поспать нельзя. Потому что днем и ночью ходи и ходи, и никакого молока за вредность.

— А ты не ходи.

— Не могу не ходить, должностные обязанности такие: ходить.

— Уволься.

— Пробовал, так замену найти не могут, кто ж на такое место пойдет. Да и котов говорящих не так много. Всяко меньше, чем потенциальных Баб — Ёг. А у тебя контракт только на три года, не захочешь, можешь не продлять.

— Тут главное, чтобы работодатель не захотел этот контракт продлять, есть такое в контракте на сто пятидесятой странице мелким шрифтом в примечании к сноске, — поделилась я самым главным своим страхом с Митей.

— Тогда у тебя только один выход, сделать так, чтобы они не захотели.

— Знаю. Но с архонтом мириться все равно надо, разжигание войны способ хоть и надежный, но в мои планы не входит. Так что зови сюда Кощея, пускай дипломатию разводит, раз такой умный.

Кощей прибыл очень быстро, мы только закончили обед и с удобством разлеглись в роскошной тени, и прежде чем заговорил, два раза обежал вокруг дуба под одобрительные выкрики Алеши и Якима (сама не понимаю, как стала называть принца этим дурацким именем). Печенежский архонт выражал свое одобрение спортивной форме Кощея покачиванием головой и прищелкиванием языка. Правда на третий круг у Бессмертного сил не хватило и он, удовольствовавшись гневным взглядом, жестом попросил меня подойти, пытаясь при этом восстановить дыхание.

— Хочешь я этого Алешу ради тебя съем? — ни тебе здрасти, ни как дела.

— Ты вроде в пороке людоедства замечен раньше не был? Девушек крал, над златом чах, вроде добрых молодцев пытался со свету сжить, но в поедании людей замечен вроде не был. Это вроде как по моей части, если я правильно помню.

— Ну тогда в темницу заточу глубокую, не выберется.

— Не могу. Предложение конечно щедрое, но вынуждена отклонить. Сам понимаешь, в моем возрасте поклонниками не разбрасываются. А у меня так и вовсе один. Проблемный конечно, но и такой на вес золота. Вот если бы в меня принц влюбился, я бы, пожалуй, приняла твой подарок, а так.

— Ну не может быть все так плохо.

— Может. Проживание в глуши не способствует обретению ухажеров, а моя должность заранее настраивает всех принцев против меня. Даже этот в мою сторону ни разу заинтересованным взглядом не посмотрел. Я в какую‑то неправильную сказку попала, где все принцы неправильные. Принцам вообще с первого взгляда влюбляться положено.

— Я тебя умолю, ты знаешь, сколько усилий приходиться прикладывать, чтобы они с первого взгляда влюбились. Какую пропаганду вести, всех хорошеньких девушек из округи вывозить, один древних старух, да здоровенных мужиков оставлять для контраста, на фоне которых любая корова ланью покажется, да и потом после общения с пауком Каракуртом и Горынычем, хочешь не хочешь, влюбишься, а иначе возникает резонный вопрос нафига я это делал. С первого взгляда. Да за этим такой титанический труд лежит. Сколько я замков своих из‑за этого разрушил, сколько бедных лягушек перевел, вспомнить страшно. А то, что ваши сказочники все сведения перевирают, это не наша вина.