Песнь ста миров - Цзюлу Фэйсян

великолепное свечение к ней:

– Вернись со мной. Я возьму тебя в жены.

Девушка ошеломленно уставилась на него, забыв, как двигаться.

– Скорее!

Она всмотрелась в глаза Е Цинчэна, и вдруг сквозь плач из нее вырвался смех. Ху Лу прикрыла ладонью рот, заливаясь все более радостным смехом, слезы из глаз забежали быстрее, вот только она отступила. Один шаг, другой – она все сильнее отдалялась от Е Цинчэна.

Он сдвинул брови.

– Прости… прости, я еще не настолько люблю тебя… – задыхаясь от слез, ответила Ху Лу.

Она еще не настолько полюбила его, чтобы отказаться от прошлого, оставить родителей, пренебречь друзьями и близкими. Чувства к Е Цинчэну не настолько ослепили ее, поэтому девушка отступила.

– Глупая… Горлянка…

В голосе Е Цинчэна послышалась невыразимая нежность, а затем, вслед за рассеявшимся золотым сиянием, мир Ху Лу покинул и он.

Закрыв рот ладонью и прижавшись к стене, она обессиленно соскользнула на пол в безлюдном ночном коридоре и, дав волю чувствам, зарыдала.

Эпилог

Месяц спустя.

Ху Лу стояла на кухне. Готовя лапшу, она напевала под нос песню и на вид пребывала в хорошем расположении духа.

Неожиданно огонь на плите причудливо подпрыгнул, а уже в следующую секунду удивленная девушка вдруг услышала знакомый голос, который недовольно заявил:

– Глупая Горлянка, поторопись, я уже заждался.

Сделав глубокий вдох и не осмеливаясь поверить в реальность происходящего, девушка обернулась. Там, устроившись за столом, сидел хорошо знакомый ей чертеныш Е Цинчэн!

– Ты?.. Как… как ты вернулся?

Он хмыкнул:

– Сказал же, что возьму тебя в жены. Неужели решила оставить меня холостяком, а себя – старой девой?

Ху Лу стерла с лица шокированное выражение и вытерла пот.

– Нет, я просто собиралась найти себе другого мужа, если ты задержишься.

– А ну! В этой жизни ты должна прислуживать мне.

– Тогда ступай обратно, уж слишком это тяжело…

Он снова хмыкнул:

– Болтливая девица. – Он посмотрел в красные от слез глаза Ху Лу, и в сердце его слегка потеплело. Вытянув руки, он притянул ее в свои объятия. – Ну хватит, с величины своей доброты я, так уж и быть, соглашусь на равенство.

Часть 6. Нефритовая заколка

Глава 1

Детский плач, спугнув птиц, заполнил глухие земли. В лесной лощине большой тигр, распахнув огромную пасть, оголодало бросился на наряженное в красивые одежды пятилетнее дитя.

В мгновение ока в голову ему прилетел камень размером с кулак. Внимание тигра переключилось, однако он вовсе не испугался камня, а лишь яростно уставился на стоящего наверху лощины человека. Этим человеком была невероятно тощая девушка в простом платье из грубой беловатой ткани, холодный блеск в ее глазах до ужаса пугал.

– Проваливай, – легко прикрикнула она, и еще мгновение назад грозного тигра словно ударили. Скуля и поджав хвост, он бросился прочь.

Перепуганный ребенок продолжал безостановочно плакать. Приблизившись, девушка присела на корточки и какое-то время просто молча смотрела. Только когда стало слышно, что голос ребенка вот-вот осипнет, она наконец-то неуверенно опустила руку ему на голову и легонько похлопала. Лицо ее не выражало эмоций, однако в этот самый момент кончики пальцев почему-то слегка дрожали:

– Не грусти, не нужно плакать.

Разумеется, от подобного утешения толку оказалось мало. Тогда она задумалась ненадолго и нащупала в кармане несколько кусочков вяленого мяса:

– Есть хочешь?

Лишь почувствовав запах еды, ребенок постепенно прекратил рыдать, его заплаканные глаза растерянно уставились на мясо в ладони незнакомки.

– Хочу, – кивнул он.

– Тогда ешь.

Скромно усевшись на земле, малыш принялся жевать вяленое мясо. Девушка молчаливо смотрела на него взглядом, который медленно окрашивала теплота:

– Где ты живешь? И как оказался здесь один?

Не переставая жевать, ребенок склонил голову, подумал, а затем тихо пробормотал:

– Дворец Сянь. Бабушка пошла зажечь благовония в горный храм. Я увидел бабочку, а потом она улетела.

Малыш говорил сбивчиво, однако понять его было несложно. Девушка замерла, ее взгляд опустился на шейный амулет на груди ребенка – он был единственным сыном правителя Сянь. Внутри она горько усмехнулась: кто бы мог подумать, что в этой жизни он родится императорским родственником.

– Я отведу тебя обратно.

Мальчик устал и, закапризничав, отказался идти сам, тогда она посмотрела на него недолго и, вздохнув, в конце концов снова опустилась на корточки:

– Залезай на спину.

Когда она возвратила домой маленького наследника княжеского дома, пропавшего на целых два дня, правитель Сянь пообещал исполнить одно ее желание.

– Мое имя Цин Чжуй, я прибыла в столицу, чтобы отыскать мужа, – ответила она. – Однако сейчас мне негде остановиться, позволите ли вы пожить некоторое время в вашем доме?

Просьба ее была вполне справедлива, поэтому князь Сянь сразу ее одобрил.

После того, как Цин Чжуй поселилась в их доме, маленький наследник Вэнь Цзин стал постоянно искать общества женщины и проявлял к ней особую любовь. Никогда прежде малыш не липнул так ни к одному другому человеку, и все обитатели княжеского дома крайне удивлялись перемене. Но поразило их еще больше то, что три месяца спустя мальчик вспомнил за отцовским столом поэму. Князь Сянь одновременно изумился и обрадовался, а затем, потянув Вэнь Цзина, спросил, кто это его научил.

Тогда мальчик сложил руки за спиной, подражая благородным ученым мужам, и ответил:

– Цин Чжуй. Она еще многому меня научила, вот только сказала, что в будущем у меня появится другой учитель и тогда сама уже не сможет продолжать меня обучать. Отец, нельзя ли сделать Цин Чжуй моим учителем? Она так хорошо учит.

Очевидно, что так оно и было, раз он смог вспомнить поэму. Князь Сянь погладил бороду и согласно кивнул.

Стоило ему получить желанный ответ, как напускной важный вид Вэнь Цзина тут же рухнул и мальчик крепко-крепко обнял князя, а затем, заливаясь смехом и крича, выбежал на улицу:

– Цин Чжуй! Цин Чжуй! Ты станешь моим учителем!

Князь, покачав головой, улыбнулся:

– Вот же мальчишка, выпросил себе вместо жены учителя!

Вэнь Цзин с радостными криками допрыгал до персикового сада, где жила Цин Чжуй, и бросился с головой в ее объятия. Только постояв так какое-то время, мальчик наконец-то поднял голову и посмотрел на нее искрящимся взглядом. Девушка изогнула губы в легкой улыбке:

– Значит, с этого дня ты будешь почитать меня как наставника. И, войдя в мои двери, должен получить монашеское имя.

Мальчик надулся и, не понимая, спросил:

– Разве оно полагается не одним лишь монахам?

Цин Чжуй моргнула, помолчала немного и ответила:

– Тогда возьмем даосское имя.

А