Андрей Легостаев - Замок Пятнистой Розы

— Ты хотел меня видеть? — спросил толстяк у незнакомца.

Дойграйн напрягся в ожидании ответа.

— Если ты хозяин этого заведения, то я.

— Говори.

— Отошли своих громил, разговор серьезный.

— Или ты будешь говорить при них, или убирайся отсюда. У меня мало времени.

— Хорошо, садись. Со стоящим говорить как-то неудобно.

По звуку Дойграйн догадался что толстяк проворчал нечто непристойное под нос, но все же сел. Двое телохранителей тоже сели, один остался стоять, упершись громадными кулаками в стол. Осторожно выглянув, Дойграйн увидел волосатые руки и нож в чехле на огромном бедре. Он быстро убрал голову.

— Я вообще-то хотел предложить дело старому Кангия, — раздался голос незнакомца, — но, собственно, это не имеет значения. Мы договоримся.

— Кто ты?

— Мое имя тебе ничего не скажет. Пока, во всяком случае. Но и скрывать его мне нечего. Я — Мейчон из Велинойса.

— И что ты хочешь, Мейчон из Велинойса?

Дойграйн от радости чуть не захлебнулся пивом. Этот незнакомец — не элиран! Он шел не за ним! Чего только с испугу не померещится!

— Я хочу пятнадцать рехуалов взаймы, — спокойно произнес Мейчон.

— Пятнадцать золотых?! — удивленно воскликнул Чейр-Темноокий. — Откуда ж у меня такие сумасшедшие деньги? И даже если бы они у меня были, с какой радости я стал бы давать их первому, пришедшему в мое заведение?

— Потому что ты в любом случае в проигрыше не останешься. Мне нужны деньги, чтобы заплатить за участие в Состязания Димоэта. Я получу приз за победу и отдам тебе двадцать пять рехуалов. Десять золотых — недурно за два дня, как считаешь? Все твое заведение, наверное, стоит во много раз меньше.

— А гарантии? — задумчиво сложив руки на животе, спросил хозяин таверны.

— Мое слово.

— Этого мало. К тому же, откуда у меня может быть уверенность, что тебя не убьют в первом же бою? Тогда плакали мои кровных пятнадцать золотых. Ты хоть представляешь, что означает эта сумма?

— Представляю. На случай, если меня убьют в первом же бою, я напишу тебе завещание. Только на мою смерть даже не рассчитывай, это просто, чтобы ты спокойно спал.

— Завещание? — расхохотался Чейр. — И что ты мне завещаешь? Свои потные портянки?

— Смотри.

Дойграйн услышал, как Мейчон вытащил меч из ножен и положил на стол.

Мейчон, Мейчон… Что-то знакомое в этом имени. Что? Ах да, еще до того как он нашел этот проклятый кошелек, Дойграйн слышал, как элиран-глашатай кричал о поединке на Ристалище Чести элла Итсевд-ди-Реухала и Мейчона из Велинойса с представителями монаха зеленого братства. Он еще подумал, что надо пораньше явится к Ристалищу и посмотреть на противников, чтобы решить на кого поставить несколько отложенных для этого монет.

— Ого! — раздался непроизвольный восклик хозяина таверны. — Это же… меч Дорогваза?

Дойграйн не поверил собственным ушам. У какого-то бродяги такое сокровище? Этого просто не может быть!

— Вот на него я и напишу тебе завещание, — усмехнулся Мейчон.

— Дай рассмотреть как следует. Вдруг ты бряцаешь подделкой?

— Если понимаешь, то смотри, — спокойно согласился Мейчон.

Несколько минут висела тяжелая пауза во время которой хозяин рассматривал меч.

— Так, — наконец тихо произнес хозяин «Возвращенной сказки», — уматывай отсюда, Мейчон из Велинойса или как тебя там. Мы бесплатно не кормим.

Дойграйн услышал как Чейр-Темноокий грузно встает из-за стола, а потом увидел как он с мечом в руках идет к стойке. Телохранители остались за столом с Мейчоном. Дойграйн почувствовал, что запахло дракой и пожалел, что сейчас находится в этой таверне. Он был не из трусливых, но терпеть не мог людей с оружием в руках.

— Эй, — услышал он спокойный голос Мейчона, — Чейр-Темноокий, тебе не кажется, что ты забыл отдать мне мою вещицу?

— Какую еще вещицу?! — подал голос один из телохранителей. — Сказано тебе — убирайся, бесплатно не кормим. Или жизнь надоела?

Трое громил ухмыляясь достали ножи.

— Вы совершаете ошибку, — заметил Мейчон. — Просто так без меча я не уйду.

Дойграйн торопливо допил пиво, за которое честно заплатил. Знали бы негостеприимные хозяева «Возвращенной сказки», в которую он угодил по злой усмешке судьбы, что лежит в кармане простого тушеноса с Торговой площади!

Он медленно встал и, стараясь не привлекать к себе внимания, хотел направиться к выходу из таверны.

— Сиди где сидишь, толстомордый, — вдруг приказал ему охранник Чейра-Темноокого, тот, что стоял у стола Мейчона. — Сиди и ни во что не суйся, если тебе жизнь дорога. А ты, велинойсец, вставай и пошел вон отсюда! И без резких дви…

Договорить он не успел.

На двух его товарищей повалился тяжелый стол, и они рухнули спинами на перегородку, которая не выдержала их тяжести и хрустнула, словно была сделана не из досок, а из осенних листьев.

Мейчон мгновенно вскочил на ноги и локтем ударил стоящего в грудь, перехватил его руку с ножом и завладел широким лезвием, вполне годным для разделки туш — Дойграйн понимал в этом толк, даром что ли в мясных рядах всю жизнь. Еще один удар, на этот раз левой рукой под подбородок и у телохранителя хозяина «Возвращенной сказки» не выдержали ноги, он кулем повалился на пол. Двое его товарищей с угрозами и проклятиями выбирались из-под опрокинутого стола.

Мейчон, не обращая на них внимания, направился к хозяину таверны, который с ужасом взирал как в какое-то неуловимое мгновение трое его людей оказались на полу. В последний момент он опомнился и выставил вперед обнаженный клинок, который забрал у Мейчона.

— Еще шаг и ты покойник! — тонким от страха и волнения голосом закричал он.

Мейчон не остановил движения. Чейр-Темноокий от ужаса выполнил угрозу — острый металл метнулся прямо в грудь Мейчону.

Дойграйн, которому надо было бежать отсюда со всех ног, завороженно наблюдал, как клинок пронзил воздух в том месте, где только что был Мейчон. В следующее мгновение совершенно невероятным образом хозяин таверны оказался прижатым к стойке, голова запрокинута на прилавок, а к его горлу был приставлен нож. В правой руке Мейчон держал меч Дорогваза, который не хотел марать об эту мразь.

Первый же из подоспевших охранников получил удар ногой в пах, причем со стороны казалось, что нож у горла Чейра даже не шелохнулся.

Второй, тот, у которого Мейчон отобрал нож, тяжело поднялся на ноги и с каким-то звериным рыком двумя руками вскинул вверх скамью, собираясь обрушить ее на голову наглецу, даже если при этом пострадает хозяин. Похоже, все трое были ошарашены и взбешены не столько действиями Мейчона, сколько тем, что он вообще осмелился оказать сопротивление.