Тёмный маг. Книга 3. Перепутье - Илья Ангел

– Я не понимаю, – несмотря на решимость, напроситься на его курс, невольно попятился, начиная жалеть о своём решении.

– Когда я отказался взять тебя в свой класс, мой друг заявил, что если ты хоть немного похож на своего отца, то просто так я от тебя не отделаюсь. Честно говоря, верилось с трудом, поэтому я поспорил с ним. Не сомневался в своей правоте, знаешь ли. Как оказалось, зря. – Поморщился Устюгов, всем своим видом выказывая недовольство от моего появления здесь.

– И что же вы ему проспорили? – я стоял столбом и не понимал, что нужно в этой ситуации делать.

Не так я представлял себе встречу с ним. Зачем мне вообще необходимо хоть что-то знать о споре с каким-то другом. Или он намекает на то, что если он проиграл в своём собственном споре, то мне лучше проваливать сразу? Я смотрел снизу вверх на Устюгова, а тот, в свою очередь, не отводил взгляда от меня. В итоге он вздохнул и произнёс:

– В случае проигрыша я выслушаю твои аргументы. Так что проходи. Чем быстрее ты выскажешься, а я сделаю вид, что выслушал, тем быстрее ты уберёшься отсюда.

Я сглотнул стоящий в горле комок и, в очередной раз поправив на плече сумку, вошёл в комнату. Помещение не поражало размерами, но было довольно комфортабельным. Два кресла и диван располагались посредине комнаты полукругом. В центре стоял небольшой столик, на котором сейчас стояла бутылка виски, заполненная наполовину, и два хайбола. Стены были украшены различными видами холодного оружия. На полу толстый ковёр. Вот, собственно, и вся обстановка этой маленькой гостиной.

Посмотрев на бутылку, я поморщился. Устюгов пьяным не выглядит, но лучше всё-таки, наверное, уйти и поговорить позже, например, после урока. Тогда он точно будет адекватным. Развернуться прямо сейчас мне помешало только то, что мы в комнате оказались не одни.

Одно из кресел было занято. В нём сидел мужчина лет тридцати пяти – сорока на вид. Судя по всему, невысокий, худощавый, с коротким ёжиком тёмных волос на голове и стальными холодными глазами. Встретившись с ним взглядом, я поёжился. Егор как-то говорил, что у Ромки взгляд убийцы. Да по сравнению с этим мужиком, Роман – просто мелкий игривый щенок не слишком большой собачки. Одет незнакомец был в чёрную футболку и штаны, явно военного образца, с множеством накладных карманов. Они были заправлены в высокие, до середины голени, ботинки на тяжёлой подошве.

– Вань, вот это и есть Наумов, – вошедший следом за мной Устюгов сел в соседнее кресло. – Ты был прав, Наумовы не знают значения слова «нет».

Иван промолчал, продолжая разглядывать меня. От его изучающего взгляда мне становилось всё больше не по себе. С трудом заставив себя отвести взгляд от гостя Устюгова, я развернулся к хозяину комнаты и выдавил из себя.

– Я могу посещать уроки боевой магии, Павел Анатольевич?

– Нет, и я уже сказал об этом директору Троицкому.

– Пожалуйста, мне это очень нужно, – я уже ни на кого из них не смотрел, а рассматривал пол под своими ногами.

Как оказалось, крёстному я сказал чистую правду. Пришёл сюда унижаться. Но мне действительно были нужны уроки боевой магии. Поэтому сам факт моего унижения не затронул ни одну струну внутри. А чего я хотел? За высказывания нужно отвечать. И я приблизительно представлял, когда шёл сюда, что меня может здесь ждать.

– А когда год назад ты самовольно ушёл с занятий, и ни разу больше на них не появился, тебе, значит, это было не нужно? А сейчас вдруг понадобилось? – Я молча продолжал разглядывать пол. – Да пойми, Наумов, ты отстал от своих сокурсников. Я просто не смогу ничему тебя научить – ты не знаешь основ. Ты что же предлагаешь остальным ребятам пождать, пока ты будешь висеть на перекладине? Им нужно двигаться дальше, знаешь ли.

– Я могу ходить на занятия с первокурсниками, – тихо проговорил я.

– Наумов, ты…

– Паша, тише, – подал голос Иван. – Мальчик сумел переступить через себя, чтобы прийти к тебе, а сейчас он наступает на горло собственной гордости, предлагая этот вариант. А ведь он – Наумов.

– И что ты предлагаешь?

– Попробуй дать ему шанс, – голос у мужчины был низкий, глуховатый, как будто у него были когда-то повреждены голосовые связки. И они до сих пор не пришли в норму.

– Вот что, Ваня, – внезапно резко проговорил Павел Анатольевич, – сколько тебе ещё реабилитироваться?

– Месяца четыре, не меньше, а что?

– А то, – пока они разговаривали, я пристально посмотрел на Устюгова.

Его поведение не слишком соответствует тому, что я помню по первому и единственному уроку. Мой взгляд задержался на полупустой бутылке с янтарным содержимым, не оставляющим никого простора для воображения. Всё-таки они пьяные! И мне действительно лучше сейчас уйти. Я уже хотел было извиниться и ретироваться. Подожду, когда Устюгов очухается подальше отсюда, а то не нравится мне, как он меня рассматривает. Павел Анатольевич тем временем продолжал говорить.

– Я согласен обучать Наумов. Более того, я начну давать ему факультативные уроки в индивидуальном порядке, но при одном условии: ты подтянешь его физику.

– Ты же знаешь, я за невыполнимые задания не берусь, – Иван привстал из кресла, чтобы взять со столика свой бокал. Пьяный-то пьяный, но двигался он просто умопомрачительно. Словно перетёк из одного положения тела в другое, а затем в обратном порядке.

– Только так, и не иначе, – радостно заключил Устюгов и, отсалютовав мне, залпом допил содержимое своего бокала.

– Павел Анатольевич, я, пожалуй, пойду, – наконец, я решил, что действительно пора ретироваться.

Разговаривать, а особенно договариваться о чём-то с людьми в небольшом неадеквате, было, прямо скажем, самоубийственно. Тем более что я для них всего лишь объект спора, причём даже не на деньги. Да и никакую физику мне подтягивать не нужно. Я и так быстро бегаю, как оказалось.

– Что, вот так просто сдаёшься, Наумов? – Устюгов хохотнул. – Ты слышал, я буду с тобой заниматься, но при одном условии, если ты убедишь полковника Рокотова, что с тобой вообще стоит возиться. Что ты действительно перерос свою избалованность и инфантильность, – в голосе боевого мага появились стальные нотки. – Но для этого тебе нужно сделать так, чтобы полковник решил потратить на тебя своё время, и научил хотя бы подтягиваться.

– Зачем вам это? – тихо спросил я Устюгова.

– Да, Паш, зачем тебе это? – повторил мой вопрос полковник. Ещё бы знать, полковник чего.

– Я уже не боец, Вань. Я учёный. Я серьёзно занялся изучением того, что передали мне