Диана Дуэйн - Книга Лунной Ночи

Рхиоу встала, выгнула спину, вытянула сначала передние лапки, потом задние, уселась на пестром ковре посреди комнаты и принялась умываться. Мех впитал аромат сыра, табачный дым, запахи всех тех людей, что собирались здесь вчера на вечеринку, и кошка поморщилась. Впрочем, воспоминание о сыре, который она очень любила, заставило ее облизнуться. Ей удалось выпросить у гостей не один кусочек… В обычных обстоятельствах она сейчас чувствовала бы себя сытой, но вызов всегда будил ее аппетит, особенно если она в этот момент спала; казалось, срочность дела превращалась в ней в голод.

Должно быть, какая-то форма сублимации, – подумала Рхиоу и начала тереть лапкой ухо. – В любом случае чертовски неприятно. – Она выгнулась, опираясь на переднюю лапку, и принялась вылизывать правую заднюю. – А впрочем, момент по крайней мере выбран не так уж неудачно: хозяева вот-вот встанут, если они вообще сегодня ложились; меня вполне устроит и то, и другое.

Рхиоу кончила вылизываться, привела в порядок свой хвост, встала и побежала сквозь лабиринт сдвинутой с места мебели, обходя стоящие на полу стаканы (два из них опрокинулись, виски вылилось на ковер). По пути она задержалась, чтобы съесть половинку крекера с намазанной на него розовой рыбной пастой.

Лососевый паштет, – подумала она, глотая лакомство. – Очень даже ничего, хоть и оставался тут всю ночь. – Она доела все до крошки, слизнула с усов прилипший к ним кусочек паштета и огляделась. – Интересно, не забыли ли банку на столе?

Однако времени на выяснение этого обстоятельства не оставалось: в конце концов ее же вызвали. Дверь в спальню была закрыта. Рхиоу встала на задние лапы и собралась поцарапаться в нее, но передумала: чтобы выйти из дому не задерживаясь и успеть получить завтрак, лучше хозяев не раздражать. Она, задумчиво прищурясь, посмотрела на дверную ручку.

Ей понадобилась всего секунда, чтобы разобраться в устройстве замка: его приводит в действие пружина, но сейчас защелка не повернута. Дверь просто прикрыли, и на месте ее удерживает только сила трения: створка сверху прилегает к раме плотнее, чем снизу.

Рхиоу посмотрела на нужное место, зажмурилась и тут же обнаружила тускло светящуюся полоску – место приложения сил, удерживающих вместе две поверхности. Мысленно произнеся нужное слово, она временно уменьшила коэффициент трения, встала на задние лапы и толкнула створку.

Дверь распахнулась, и кошка вошла в спальню, чувствуя, как позади нее снова вступают в силу обычные физические законы. Одним прыжком Рхиоу оказалась на кровати; матрац пружинил под ее лапами, пока она пробиралась к подушке, в которую уткнулся Йайх. По опыту Рхиоу знала: такая поза говорит о том, что хозяин не собирается скоро вставать. Кошка с сочувствием и некоторой завистью моргнула и перелезла через Йайха, чтобы добраться до Хухи.

Та лежала на спине и тихо похрапывала. Рхиоу уткнулась носом ей в ухо и стала мурлыкать.

Никакого впечатления.

Не хотелось бы, конечно, прибегать к решительным мерам, – виновато подумала Рхиоу, – но… – Она толкнула Хуху носом и замурлыкала громче.

– Аах… – пробормотала Хуха, перекатилась на живот и крепче зажмурила глаза, но все же через несколько секунд взглянула на Рхиоу, словно не веря своим глазам, села на постели и уставилась на дверь. – И как же, черт возьми, ты сюда попала? Я точно знаю: Майк вечером закрыл дверь.

– Ладно, не обращай внимания, – ответила Рхиоу. – Я сама ее открыла. А теперь поторопись, хорошо? Мне нужно выйти пораньше. Дела, ничего не поделаешь. – Она потерлась о плечо Хухи и еще помурлыкала.

– Что это ты сегодня такая разговорчивая? Чего ты хочешь? Не завтракать же, прожорливая ты свинка! Ты совсем недавно получила два больших куска пиццы!

Ах, не напоминай – подумала Рхиоу. В животе у нее заурчало так громко, что она удивилась: как это Хуха ничего не слышит.

– Послушай, не могла бы ты встать и дать мне мою утреннюю порцию: тогда я смогу не задерживаться.

– Майк! Майк, проснись! По-моему, твоя киска желает завтракать.

– Грхх… – ответил Йайх, не меняя позы.

– Да пойдем же! – поторопила Хуху Рхиоу, от всей души надеясь, что та не заметит, как вымученно она мурлычет. – А что касается прожорливой свинки, кто вчера вечером съел половину салями и не поделился, как я ни просила? А теперь поторопись, пожалуйста: иначе я начну опаздывать и уйду без завтрака!

– Ну и ну, ты, похоже, и правда голодная! Наверное, у кошек пищеварение происходит быстрее, чем у людей, или что-то в таком роде… – Голос Хухи стал ласковым, она почесала Рхиоу шейку. Рхиоу такой тон слышала много раз и давно уже сделала вывод, что эххифы любят, когда с ними разговаривают, хотя и не слышат половины слов, а если бы и слышали, ничего бы не поняли. То ли хозяева полные идиоты, то ли на самом деле очень любят свою кошку… Обе возможности в настоящий момент не особенно радовали Рхиоу. Она стала перебирать передними лапками – и от нетерпения, и от удовольствия от почесывания.

– Что ж, пошли, – сказала Хуха. Она встала, накинула свою домашнюю шкурку и пошла на кухню. Рхиоу не спеша двинулась следом: никак не годилось путаться под ногами у хозяйки – если та споткнется, потом полчаса придется выслушивать упреки. К тому времени, когда Рхиоу вошла в кухню, Хуха уже открывала банку с кошачьим кормом.

– М-мм… – сказала она. – Замечательный тунец. Тебе понравится.

– Я терпеть не могу тунца, – пробормотала Рхиоу, усаживаясь и обвивая хвостом передние лапки. – Кошачий корм ведь делают из тех частей рыбы, которые вы сами есть не станете! Ты бы лучше читала мелкий шрифт на этикетке, когда покупаешь банки, а не только рекламу.

– Ам, ам, – сказала Хуха, ставя блюдце на пол перед Рхиоу. – На, кисонька. Не тунец, а объедение!

Рхиоу обреченно взглянула на липкую массу.

Что ж, – подумала она, – это еда, а мне нужно поесть перед работой. Да и о хороших манерах не следует забывать… – Она потерлась о ногу Хухи, прежде чем приступить к завтраку.

– Ах ты моя милая киска! – зевая, сказала Хуха и повернулась, чтобы достать что-то из холодильника.

Рхиоу довольно мурлыкала, давясь тунцом. Ласковое слово приятно слышать, и к тому же, пока она терлась о ногу Хухи, она успела заметить, где на столе стоит банка с лососевым паштетом: раньше ее просто загораживали стаканы.

– Боже, как хорошо, что сегодня воскресенье, – пробормотала Хуха, закрывая холодильник и возвращаясь в спальню. – После вчерашнего мне и думать о работе было бы противно.

Рхиоу вздохнула, делая последний глоток и с сожалением отворачиваясь от блюдца: если чересчур наесться, станет клонить в сон, а времени на отдых нет…