Ольга Аматова - Осенний листопад

Я узнала голос Эирона и напряглась.

Поймите меня. Он — Повелитель, и в одиночку мне не справится с ним.

Да и это бессмысленно… Все это бессмысленно…

— Илена, перестань! Ничего ведь не случилось.

— Это верно, — я поднялась, зная, что ни слез, ни других признаков истерики нет на моем лице. — Ничего не случилось.

Он запустил руку в волосы, прямо как Кот, и это отозвалось такой болью в сердце, что я содрогнулась.

— Ты не поняла, — будто решив что-то, сказал он. — То, что он подумал… Прости за это. Я не удержался.

— Не удержался, — глухо повторила я, ощущая тупую боль внутри.

— Это можно исправить, — буркнул демон, положив руку мне на плечо. — Не думай, что я так все оставлю. Он мой брат, и естественно, что мне хотелось уколоть его. Извини, я не подумал о тебе. Ты нравишься мне, — вдруг признался он, вызывая у меня искреннее изумление. — Брату давно следовало найти себе женщину. И, на мой взгляд, ты отлично подходишь.

— Вряд ли это так, — горько произнесла я.

— Нет, правда, — горячо доказывал он. — Ты нужна моему брату. Он меняется рядом с тобой. Я же вижу, — он улыбнулся, но улыбка была скорее печальной. — Когда-то он был таким и с нами.

— Так что произошло? — спросила я, чтобы быть уверенной, хотя определенные мысли по этому поводу у меня были.

— Семья была против его сына, — коротко сказал Эирон. — Эта его шлюшка-демоница… мы не были уверены, что это его ребенок. Да даже если и так, внебрачный ублюдок с запятнанной кровью… Нашему роду не нужен был такой наследник.

— И?.. — подтолкнула я.

— И мы хотели избавиться от него, — демон вздохнул. — Точнее, чтобы он сам избавился от него.

— Все этого хотели?

— Особенно настаивал дед. Пойми, Илена, наш род очень древний и могущественный. И на разу за всю нашу историю в семью не вливалось нечистая кровь. А тут… такое вопиющее нарушение… Дед был в ярости. Я по молодости и глупости поддержал его. Лилим… — при упоминании о сестре его глаза потеплели. — Лилим тогда была другой. Не могла противостоять деду. Она была против, я знаю, но не высказалась. И тогда Константин ушел, забрав Алешу.

— Он вырос.

— Да, я видел его сегодня. Отличный парень удался, — с гордостью сказал он.

Я рассеяно кивнула, соглашаясь, но мои мысли текли в другом направлении. Мне было невыносимо жаль моего демона. Как тяжело было знать, что твоя семья отвернулась от тебя…

— Мне нужно найти его.

— Это не так-то просто, — заметил Эирон. — Мой брат — Лорд Ада. Он может быть где угодно.

— Но я должна найти его, — прошептала отчаянно.

Эирон внимательно посмотрел на меня и медленно, выговаривая каждое слово, сказал:

— Есть одно место, в которое Константин раньше любил ходить. Оно было его личным, и нам запрещено там появляться. Это место охраняет сила Лорда, его сила. И пробраться туда будет очень сложно.

— Что это за место?

— Это храм. Неподалеку отсюда. Вообще в Аду нет церквей, что естественно, но этот храм сохранился на нашей земле еще с тех пор, когда демонам не запрещали молиться. Он скорее всего там.

— Отведи меня, — решительно расправив плечи, приказала я.

Я не позволю этому демону просто использовать меня и выкинуть.

Я должна с ним поговорить.

Глава 9

Рагуил стоял на вершине горы и с тоской смотрел на людей внизу. Все они знали, что грядет битва, и были готовы к ней, но не могли предугадать, откуда пойдет в наступление враг. Да они и не пытались. У противников значительный численный перевес, какая уж тут победа. Рагуил не сомневался: воины сознавали, что никогда не вернутся домой.

Он не понимал этого. Как можно воевать, проливать чужую кровь, зная, что у твоего врага есть семья? Люди, которым он очень дорог? Как можно воевать, когда тебя самого дома ждут жена и дети?

Рагуил много времени проводил, наблюдая. Отец писал в своем дневнике, что люди — самые страшные существа природы. И в тоже время он утверждал, что они же прекрасны. Что Отец имел в виду, противореча сам себе, Рагуил не понял до сих пор. Он видел войны, болезни, да и обычную жизнь, наполненную ложью, завистью и злобой.

Однако видел он и другое. Как сердца соединяются вместе. Как счастливый человек готов расцеловать весь мир, поделиться своим счастьем. И как вдохновение, чувство высшей гармонии, соединения с природой, охватывает людей.

Почему они такие странные? Как у них получается писать прекрасное, будь то картины, поэзия или проза, и одновременно уничтожать все вокруг? Быть может, об этом и говорил Отец? В этом и заключает человеческий феномен?

В любом случае, оно того не стоит. Никакие творения не смогут оправдать кровавые жертвы.

Только что меняет этот факт?

Отец давно отстранился от своих детей; не отрекся от них, но позволил жить самостоятельно. И к чему это привело? Раньше люди худо-бедно жили в мире и согласии, но с исчезновением Отца все пришло в дисгармонию. Рагуилу больно было наблюдать за самоуничтожением любимцев Отца.

— В чем дело, брат?

Рагуил не повернул головы. Голос Михаила он узнает из тысячи. Как старший брат, Михаил заменял Отца на его посту и следил за младшими братьями. Иногда опека казалась излишней и назойливой, но зачастую Рагуил был рад брату, ведь тот, казалось, мог понять все. И не только понять, но объяснить.

— Я в недоумении, Михаил, — негромко ответил Рагуил, видя, как солнце позолотило первыми лучами траву. Вот-вот начнется битва.

Брат проследил за направлением его взгляда и нахмурился.

— Не пытайся понять, брат, — посоветовал Михаил, будто погрузившись в себя, но и наблюдая за солнцем. — Я пытался разобраться. Много лет пытался. Но не получилось. Отец создал действительно удивительную расу.

— Не понимаю, — пробормотал Рагуил. — Признайся, ты ведь тоже находишь их восхитительными. Но почему?

— Потому что они живы, — ответил Михаил, не глядя на брата. — Я, Рагуил, всего лишь запрограммированное творение Отца, которое годится лишь на выполнение приказов. Мне не положено иметь собственного мнения. И я не могу совершить нечто, выходящее за рамки моей программы. А они… они могут.

Михаил замолчал, и несколько минут братья молча наблюдали, как встает солнце. И как начинается великое сражение.

— Мы не причиняем другим зла, — сказал Рагуил.

— Мы не может причинить его, — поправил Михаил. — Но что есть зло? Возможно то, что ты считаешь за добро, при тщательном рассмотрении окажется злом.

— Что ты имеешь в виду?

Брат ответил не сразу.

— Недавно я убил демона. Он был стар и опытен, профессионально сеял зло и разрушения, губил людей. Скажи, брат, был ли мой поступок добром?