Брайан Толуэлл - Конан и раб змеиной королевы

– Итак, Святейший, битва презренной с воинами принца продолжалась не более минуты. Они сражались не как обычные люди и пали подобно героям. Усилия их не прошли даром: хотя им не удалось даже ранить презренную, они, как видно, смогли до предела измотать ее. И вот, когда последний воин свалился с перекушенным горлом, в бой вступил сам принц. Раскрутив над головой своей меч, – клянусь чешуей Сета, я не видел меча громадное этого! – он запустил меч в презренную, когда она стояла спиной к нему. И тяжелый клинок, быстрый как молния, точно секира палача, срезал голову с золотыми волосами! Она взлетела в воздух и пала на алтарь. Затаив дыхание, я наблюдал, как обезглавленный труп презренной, постояв некоторое время без движения, дернулся в конвульсии и рухнул ниц. А принц Джосер, подойдя к алтарю, недрогнувшей рукой взял с него голову презренной и, усмехнувшись, спрятал ее в свою седельную сумку. Когда же он прикоснулся к обезглавленному трупу, труп вспыхнул и опалил все тело принца! Это было страшное зрелище! Мне показалось, Джосер горит заживо! Тем не менее ему достало сил запихнуть труп в мешок, взвалить его на коня и добраться до Луксура…

– Много странного в твоей истории, Петсех, – покачал головой владыка Черного Круга. – Откуда Джосер мог знать, где следует искать презренную? Ведь сие не было открыто даже могучим магам, даже мне самому! Откуда принц узнал, как и каким оружием сражается она? Ведь он не встречался с нею. Кто мог ему сообщить о том, что презренная возымела силу Огненной Девы? Но, самое главное, как удалось этому ничтожному, не наделенному волшебной силой и тайным знанием, победить там, где были бессильны великие маги вроде меня?

– Воистину странно все это, ~ потупив взор, согласился шпион.

Подумав, Тот-Амон сказал:

– Однако не будем совать свои носы в бездны непостижимого, где единственно властвует наш великий Бог. Неважно как, но желаемое нами свершилось: Тхутмертари мертва. И я позабочусь, чтобы смерть ее была необратимой и чтобы ни один демон, дух или смертный чародей не смог оживить ее посредством некромантии либо иным способом. Так возблагодарим же Сета за то, что свершилось желаемое нами по воле Его!

– Так возблагодарим! – эхом отозвался Петсех.

И они оба, верховный жрец и его соглядатай, прошептали благодарственную молитву своему темному богу. Жрецы Сета и королевские лекари колдовали у постели Джосера. Принц все еще был без сознания. Рядом безмолвно стоял пришедший в себя после испытанного потрясения король Ктесфон. На лице его не было радости. Напротив, оно походило более на маску мертвеца или скорее на лицо человека, приговоренного к пыткам и жуткой смерти. Губы короля дрожали, левая рука безжизненно повисла, а правая нервно теребила седые бакенбарды. Подле короля суетился и раздавал указания лекарям и жрецам молодой принц Рамзес. Труп Тхутмертари был нанизан на два длинных железных кола, перевязан крепкими серебряными веревками, прежде окропленными святой водой из подземных озер луксурского храма Сета, и утыкан специальными кинжалами из голубой стали, поверхность лезвий которых испещряли древние валузийские руны. Голова убитой с помощью магии была заключена в особый хрустальный шар. Чувствуя себя в полной безопасности, Рамзес пнул безголовый труп ногой и, заметив тяжелый взгляд, брошенный на него отцом, обратился к нему:

– Почему ты не радуешься, сир? Ведь мы победили.

– Возрожденное Зло нельзя победить, сын, – сумрачно проговорил Ктесфон.

– Ваш сын прав, сир, – сказал подошедший к ним Тот-Амон, – Вашему Величеству больше не о чем беспокоиться. Опасность миновала. У нас есть все основания торжествовать победу. Скоро труп презренной будет сожжен по всем правилам, и само имя Тхутмертари исчезнет навечно из летописей истории.

Король обернулся к Тот-Амону и тихим, но исполненным нескрываемой ненависти голосом произнес:

– Неужели вы настолько глупы и наивны, сударь? Четверть века назад вы уже убеждали меня, что имя сестры я более никогда не услышу. Тогда я послушался вас, и вот результат: я потерял дочь, а вскоре и жизнь потеряю. Я совершил ужасную ошибку, доверившись вам тогда. Так почему я должен верить вам теперь?

В палате зависла гнетущая тишина. Все присутствующие – лекари, жрецы, воины – попытались сделать вид, что не слышали слов короля. Назвать всемогущего верховного жреца Сета сударем, точно какого-то безземельного аристократа, мог решиться лишь безумец. Тот-Амон побледнел, но, не желая в этот момент выяснять отношения с монархом, примирительно заметил:

– Переживания последних дней утомили вас, сир. Советую вам отдохнуть, вы неважно выглядите…

– Вы полагаете, теперь я стану слушать ваши советы, наставник?

Слово «наставник» Ктесфон произнес особенно презрительным, уничижительным тоном. Это было уже прямое оскорбление. Тот-Амон вспыхнул и приготовился дать отповедь королю. Однако Ктесфон, не дожидаясь реакции на свои слова, подобрал полы королевской мантии и внезапно вышел из палаты. Стража короля удалилась вслед за ним, а прочие присутствующие сделали вид, что ничего не заметили. Лишь Рамзес, виновато глядя на ноги Тот-Амона, шепнул:

– Молю вас, простите моего отца. Святейший. Он явно не в себе.

Маг, надменно посмотрев на молодого принца, молвил:

– Вероятно. Да помилует Владыка Сет грехи его!

– Скажите, наставник, – Рамзес почтительно наклонился к уху Тот-Амона и указал на обезглавленный труп, – это и в самом деле принцесса Тхутмертари, моя тетка?

Верховный жрец презрительно ухмыльнулся.

– Советую тебе реже произносить имя презренной. И мне непонятны твои сомнения. Но раз уж ты спросил, отвечу: твой дядя в самом деле убил ее. А сегодня в полночь я довершу начатое им и отниму у нее посмертие.

Рамзес с глубоким уважением взирал на человека, перед чьей мудростью искренне преклонялся.

– Наше счастье, что вы по-прежнему готовы направлять нас, Святейший. Сожалею, что мой отец был непочтителен с вами.

– Ценю твою преданность, сын мой, – сказал Тот-Амон. – Чтобы процветала наша древняя держава, власти светская и жреческая должны пребывать в согласии. Иначе не быть им и не жить Стигийской империи. Я вижу, ты понимаешь это, наследный принц.

Рамзес надолго задумался, следует ли понимать слова наставника как намек или как очередную мудрость, изреченную устами земного наместника Сета.

Солнце спустилось в темные воды великого Стикса. Приближалась полночь. В палате, где лежал Джосер, дежурили три лекаря, а дверь охраняли два стражника. Вошел Тот-Амон. Взмахом руки он приказал стражникам выйти вон и обратился к целителям;

– Приходил ли в сознание принц?