Брайан Толуэлл - Конан и раб змеиной королевы

На шорох король Стигии обернулся. Его старшая сестра стояла посреди палаты.

Она также облачена была в доспехи воина, а на голове блестел золотом шлем. В правой руке Тхутмертари держала меч – почти такой же длинный, как у Ктесфона, но не с прямым лезвием, а с волнистым, точно клинок этот представлял собой застывшую в металле змею; эфес меча изображал оскаленную морду чудовищной рептилии.

– Ты ждал меня, брат, – ровно проговорила Тхутмертари.

– Как видишь, – сказал Ктесфон. – Спектакль, разыгранный тобой, способен был ввести в заблуждение кого угодно, только не меня.

– Я разыграла его не одна, а вместе с Джосером. Наш брат на моей стороне.

– Мне это безразлично, – пожал плечами король. – Одним предателем меньше, одним больше – невелика разница. Джосер всегда был глупцом. Полагаю, он умрет страшнее, чем я.

– Посмотрим, – уклончиво промолвила Тхутмертари. – Еще не время решать его судьбу. А вот твое время уже пришло, как я и обещала, брат Ктесфон.

Король неторопливо кивнул.

– Но скажи, сестра, – он указал мечом на ее одеяние, – к чему весь этот маскарад? Разве для того, чтобы покончить со мной, тебе нужен меч? Куда девалась твоя хваленая волшебная сила?

– Она при мне, и истинную ее мощь ты не Можешь себе представить. Но я сочла себя обязанной отвоевать стигийскую корону в равном бою.

– Вот как? – искренне изумился Ктесфон.- А я полагал, что знаю тебя, сестра Тхутмертари. Не думаешь ли ты, что в честном бою можешь проиграть?

– Все в деснице Сета, брат, – ответила она. – А ты, я вижу, более не рассчитываешь на его милость, раз извлек из пыли тысячелетий Меч Глаханов. Думается мне, ты первый человек, возымевший желание сражаться им, – с уважением заметила волшебница. – Следовательно, и в человеческое оружие ты не веришь… Не боишься, что глаханский клинок подведет тебя?

– Посмотрим, – в свою очередь, сказал Ктесфон. – Во всяком случае, когда Земля еще не знала людей, глаханы косили этим клинком змеиное племя. Если древние летописи не врут, конечно.

– Они не врут. Однако обрати внимание, брат: в конечном итоге змеи одержали верх над глаханами.

Брат, казалось, пропустил мимо ушей ее последние слова.

– Вот я и хочу проверить, справится ли этот клинок со змеей сейчас, как справлялся десятки тысяч лет тому назад.

Тхутмертари понимающе кивнула.

– Да, мне тоже это будет интересно.

– Так приступим, сестра.

Самые заклятые враги на планете отдали честь друг другу своими клинками и ринулись в битву. Прямой и волнистый мечи сшиблись, издав неестественный дребезжащий звон. Ненависти не было ни на лице Ктесфона, ни на лице Тхутмертари. Их вражда была столь глубока и столь же закономерна, что схватка с неизбежностью превращалась в своеобразный ритуал, но оттого не становилась менее ожесточенной. Нет нужды подробно описывать ее. Противники кружили по залу, их клинки свистели в пространстве, сшибались, высекая снопы искр, и все так же ни одной раны не могли нанести, не то чтобы убить.

– Ты молодец, брат! – воскликнула Тхутмертари, делая подсечку. – Молодец!

– А ты как думала? – зло усмехнулся Ктесфон, парируя глаханским клинком ее выпад. – Ты думала, я подобно Рамине позволю легко убить себя? Тогда ты ошиблась, сестра. Получай!

Меч Глаханов взвился в стремительном броске и прошел совсем рядом от лица Тхутмертари, едва не коснувшись ее изумительной золотистой кожи, но срезав целую прядь пышных волос. Принцесса со змеиной гибкостью качнулась в сторону и расхохоталась:

– О-го-го, братец! Признаюсь, я тебя недооценивала! А что ты ответишь на это?

Волнистый меч закрутился в бешеном танце, так что лезвие вовсе исчезло из виду. Ктесфон вынужден был отступать. Он поразился нечеловеческой силе сестры, позволившей ей вращать так долго и с такой скоростью тяжелый клинок. Тхутмертари оттеснила его к стене; на рубиновых губах ее играла зловещая ухмылка. – Вложив в удар всю свою силу, король вогнал глаханский клинок в самое сердце стального вихря. Отчаянный звон чужого металла разрывал слух. Ктесфон на миг зажмурил глаза, и этого единственного мига хватило Тхутмертари, чтобы вонзить волнистое лезвие в бок брата.

Ктесфон пошатнулся, но устоял. Девушка пружинисто отпрыгнула, приглашая его в центр зала.

– Глаханский меч сыграл с тобой злую шутку, братец, – саркастически молвила она. – Боевая песнь его горька для человеческого уха.

Король почувствовал, как кровь струится из раны вниз по ногам. Не говоря ни слова, он бросился на сестру, и на сей раз она не успела защититься. Меч Глаханов отсек ей левую руку по локоть. К удивлению короля, кровь не хлынула из страшной раны, а Тхутмертари только презрительно рассмеялась.

– Эта рука все равно чужая! – воскликнула она, ускользая от его атаки. – Это был рыжий аспид, а не моя рука. Я скрепила его со своим телом с помощью волшебства и с помощью волшебства же прилажу нового аспида!

– Ты забыла добавить: если останусь живой! – вскричал Ктесфон, нападая на нее.

И все же он понимал, сколь неравны их силы. Волшебница сражалась правой рукой, не подавая никаких признаков усталости. Ее эластичное тело проворно уклонялось от всех атак его клинка. А Ктесфон слабел; обильный кровавый след оставался повсюду, где ступал стигийский король. Его не покидало странное ощущение, что сестра сражается не в полную свою силу и ждет чего-то, не решаясь одним сокрушительным ударом закончить поединок. А может быть, она развлекается так?…

– Я должна спросить тебя: сдаешься? Ктесфон ничего не ответил ей. В последнем усилии он устремил двухслойный меч к ее груди. Волнистый клинок парировал удар. Столкновение оказалось слишком сильным, и более древний металл победил в нем. Клинок Тхутмертари сломался. Но Ктесфон, не удержав равновесия, упал на пол. Его меч отлетел прочь, и у короля уже не было сил устремиться за ним. Ктесфон выхватил из-за пояса кинжал и запустил его в сестру. Отбросив бесполезный обломок меча, Тхутмертари ловко поймала летящий кинжал. Отточенное лезвие раскроило ей кисть, но она сумела послать кинжал обратно, и он вошел глубоко в грудь короля. С булькающим звуком изо рта Ктесфона потекла кровь.

Возвышаясь над ним, змеиная принцесса сказала:

– Ты хорошо сражался, брат. И все же змея победила человека, как и было назначено. Сейчас ты умрешь, а я приму твою корону. Завершится Царство Человека, и возродится Империя Змея! Да будет так!

– Ты просчиталась, сестра, – хрипло рассмеялся умирающий. – Тебе не стать законной королевой Стигии, как ты рассчитывала. Даже если изменник Тот-Амон коронует тебя, по древним законам нашим ты не сможешь править, ибо пролила кровь законного владыки…