Дылда Доминга - Деревянное чудо

— Ты что делаешь? — зашипел Гор, оттаскивая меня в заросли. — Совсем спятила? А если заметят?

Я не успела ни возразить, ни проводить ненавидящим взглядом Кару, как мы оказались в другом мире, быстро меняющемся и продуваемом всеми ветрами — в Сепии.

— Зачем мы здесь?

— Чтобы запутать следы, — отозвался Гор.

— Пользуешься находками Сайруса, — горько добавила я.

— Нам сейчас любые находки помогут, — бросил Гор, — иначе придется постоянно двигаться.

— Что с сестрами? Где они?

— В порядке, — проворчал Гор, но на второй мой вопрос не ответил: — Прости, но тебе лучше не знать.

Я не успела спросить 'почему', как уже догадалась сама: если меня поймают, мне действительно лучше не знать.

— А что, если идти по незнакомым мирам? — заработал мой мозг.

— Мы сами можем угодить… в неприятности.

Я вспомнила схватку, в которой едва не погиб Сайрус, и прочие опасные вещи, и поняла, что Гор прав. Мы вынуждены будем или все время прыгать или сильно рисковать. На лояльность Сайруса в свете последних событий рассчитывать не приходилось.

— Я одного не пойму, — произнесла я, когда мы добрались до следующего холма. — Зачем он позвал тебя, если решил упечь меня в застенки Коллегии? Неужели не понимал, что ты будешь мешать?

— Я думаю, он не планировал всего этого заранее.

— Как и своей свадьбы? — не удержалась я.

— Какой свадьбы? — Гор даже остановился, а я с радостью перевела дыхание, потому что отвыкла уже от подобных гонок.

— Ну как же, Гэтис и Лаби — отныне и навсегда, — передразнила я.

— Ничего такого не слышал, — пожал плечами Гор. — Да и какая разница: хотят — пусть женятся. Вот только поступать так с тобой и Орденом — не очень-то красиво.

Я не разделяла его точку зрения, но предпочла промолчать.

— Как ты узнал? — поинтересовалась я, раз уж мы все равно остановились.

— Н-ну… — Гор как-то замялся. Потом сознался: — Я прицепил к нему жучок.

— Что? — захлопала я в изумлении глазами. — На Главу Совета?

— На нем столько всего сейчас болтается, что никто бы и не заметил.

— И как? Не заметил?

— Ну, заметил. Сайрус, — сознался Гор. — Зато и я узнал вовремя о самом главном.

— Но почему? Почему ты решил поставить жучок? И что это такое, к слову, реальный жук, что ли?

— Скажешь тоже, — отозвался Гор, но решил не вдаваться в подробности магических технологий. — А решил потому, что уже говорил тебе. Рано или поздно он все равно лег бы под Совет. Или сам стал не лучше своего предшественника.

— Тогда какой смысл в переворотах? — риторически заметила я.

— Во временном торжестве справедливости, — отрезал Гор и потащил меня за руку дальше, решив, что мы и так достаточно потеряли времени.

Глава 16

Мне снился Сайрус в своей синей жилетке, расшитой птицами. Они крутили головами и медленно взмахивали крыльями, будто намекая, чтоб я и думать забыла об их хозяине.

— Олянка, ты слышишь меня?

— Нет, нет и нет! — хотелось мне кричать, но с губ почему-то не срывалось ни звука.

Я не хочу ни слышать тебя больше, ни видеть. Кара, милая улыбчивая девушка, еще недавно смущавшаяся присвоенной славы, теперь встанет рука об руку со своим двоюродным братом, которым всегда втайне восхищалась. А я… я даже не могу больше вернуться к своей глупой работе, к клиентам и шаблонным путешествиям. Я — изгой, с магической бомбой внутри из двух чудесных деревьев.

Мои деревья молчали. Дерево Гора спокойно трепетало листьями на легком ветру, величественно взирая на пейзажи Сепии, а дерево Сайруса будто заболело: ствол ослабел, а листья пошли темными пятнами. Вот только гнили или отсыхания мне не хватало. Испугавшись увиденного, я резко проснулась и села.

Плащ Гора, которым он меня бережно укутал, сполз, и холод тут же заставил меня пробудиться окончательно. В темное время суток в Сепии было стабильно морозно. На небе пока красовалось всего лишь одно светило из четырех, из чего я сделала вывод, что день только начинается. Ведь днем все-таки логично считать максимально светлый отрезок суток. Гор дрых возле погасшего костра и, как всегда, похрапывал. Отдыхал он с таким комфортом и удовольствием, что я даже невольно позавидовала — будто у него под спиной были не камни, а перина.

Будить его не хотелось, но в голову в одиночестве лезли грустные мысли. Сколько мы так будем бегать, пока нас не поймает Сайрус? У него теперь в арсенале не только его собственная магия, что уже немало, а и все ресурсы Коллегии. Так стоило ли вообще пытаться?

— Хандришь? — все-таки он проснулся и с чувством потянулся.

— Немного, — признала я. — Гадаю, сколько мы продержимся? И не понимаю, зачем стараться, если конец один?

— О-о, — протянул Гор, начиная заниматься приготовлением колоса, — какие мысли с утра. Снилось что?

— Да так, Сайрус, деревья, все, как обычно.

— Так вот, — произнес он, ставя котелок на огонь, — чем дольше мы продержимся, тем большему ты научишься.

— И зачем? Чтобы порадовать Коллегию? — с сарказмом поинтересовалась я.

— Может, и 'порадовать'. Продать свою жизнь подороже или не даться им в руки вовсе. Сейчас ты что ребенок против них. Но если все эти россказни не врут, и деревья могут слиться воедино, — он вдруг резко замолчал. — Ты что наделала?

— Что? — я оглянулась назад, ничего не понимая.

— Да нет, — с досадой отмахнулся он. — Что случилось с деревом Сайруса?

— Завяло? — без грамма сожаления брякнула я.

— Не смешно, — отрезал Гор. — Я понимаю, тебе тяжело, но ты не должна перерезать питание его дереву.

— Почему? — зло поинтересовалась я. Как по мне, то пусть бы трижды загнулось, чтобы я о нем больше и не вспоминала. Пусть растет раскидистое дерево Гора — человека, который этого заслуживает.

— Да потому, что болезнь поразит и мое дерево, а затем и тебя саму. Мы все связаны, хочешь ты этого или нет.

— Но я ничего не делала, намеренно, — вяло возразила я.

— Ты должна вернуть все, как было.

— Как? Снова полюбить Сайруса, несмотря на все, что он сделал? — вырвалось у меня.

— Полюбить? — удивился Гор. Он смотрел на меня сейчас, как изумленный и одновременно обиженный медведь. — Кто вообще говорил о любви?

— Никто, — признала я.

— Олянка, ты меня поражаешь. Вроде, взрослая барышня, — Гор с сомнением окинул меня взглядом. — Хотя сейчас, конечно, и не скажешь.

— Ну, прости, — я отвернулась. Неужели для всех, кроме меня, было очевидно, что что-то большее, чем подброшенное семя, между нами с Сайрусом невозможно? Кто Лаби и кто я в этом мире?