Моя! И это не обсуждается (СИ) - Мила Гейбатова
из школьного учебника.
– Серьезно? Жаль. Так хотелось блеснуть перед тобой хоть чем–то, – Адам качает
головой, – а то после фиаско с автомобилем, в содержании капота которого ты
ориентировалась явно лучше меня, мое мужское эго срочно требует чем–то покорить
тебя.
– Ты несешь меня на руках больше получаса и ни разу не останавливался отдохнуть, ты
меня уже покорил.
– Действительно, как это я не заметил, – улыбается Адам.
А потом мы синхронно смеемся, и снова счастье переполняет всю меня, и не только меня.
Я знаю, что с Милославским происходит тоже самое. Ох, как же хорошо.
– Остановись, пожалуйста, – тихо прошу, – такое чудесное свидание нужно закрепить
поцелуем под Луной. Но девушка совершенно точно должна стоять на ногах, а еще она
обязана согнуть ножку, когда ее избранник будет ее целовать.
Несу какой–то бред, но не могу остановиться. Антуражу вокруг он подходит, да и нашей
ситуации тоже соответствует.
– Это что–то из старых фильмов, да? Я видел подобные сцены по телевизору, когда Анна
выбирала, что смотреть.
– Да! Оно самое. Да ты вообще идеальный, ты знал? Ты даже в курсе того, что
происходит в романтических мелодрамах! Я в восторге, – качаю головой, – мне
несказанно повезло, все девчонки мне обзавидуются.
– Ты смеешься, да? – уточняет Адам с улыбкой. – Я надеялся, что все девчонки тебе
обзавидуются потому, что ты с красивым, умным и богатым, а не потому, что я в курсе
того, что показывают в женских мелодрамах.
– Хах, с тобой так легко, просто невероятно, – качаю головой вместо ответа.
– Это уже больше похоже на комплимент, и я, пожалуй, поставлю тебя на ноги, хороший
момент, чтобы осуществить поцелуй мечты.
– Нет, не мечты, просто идеальный поцелуй для идеального свидания. В конце концов,
пока мы доберемся хоть до какого–нибудь ночлега, у нас с тобой будет за плечами
несколько идеальных свиданий, а еще мы успели провести семейный ужин с твоей
сестрой. Да мы точно соблюдем абсолютно все условности и сможем переходить на
следующий уровень.
Я бы, наверное, несла и несла чушь, но губы Адама вовремя накрывают мои. Нервные
окончания тут же начинают работать с утроенной силой, позволяя прочувствовать
неземное блаженство.
– Ножка, – шепчет вдруг Адам, – ты забыла о ножке.
– Действительно, забыла, – шепчу ему в ответ, завороженно глядя в его глаза, – какой
же ты милый. Всегда о тебе мечтала.
Накрываю его губы своими и на этот раз не забываю о ножке.
43
43
Просыпаюсь в широкой кровати и с минуту пытаюсь понять, как я в ней оказалась.
«Озарение, ужин, дом, поцелуй», – выстраивается в моей голове логическая цепочка.
После нашей романтической остановки Адам снова взял меня на руки, но на этот раз
побежал, видимо, в процессе я уснула. В его руках было очень уютно, никогда не могла
представить, что можно спать в чужих руках с комфортом, а еще что обладатель этих
рук совсем не устает. Эдак, я захочу всегда так передвигаться.
– О чем думаешь?
Чужой вопрос настигает меня внезапно и заставляет вздрогнуть.
– Ох, – протяжно выдыхаю, находя глазами Адама, – все было и взаправду, мне не
привиделось.
– Нет, конечно, не привиделось, – широко улыбается Милославский. – Едва ли в
общежитии на кроватях такие матрасы, я лично заказывал подобные, чтобы в люксе все
было идеально.
– Кхм, ты молодец, – произношу, мучительно думая, что еще сказать, о чем завести
разговор, что вообще дальше делать–то надо?
– Что–то мне не нравится выражение твоего лица, – прищуривается Адам, все так же
нависая надо мной, – надумала какие–то новые теории строить? Имей ввиду, в этом
отеле достаточно комнат, чтобы мы попробовали сблизиться в каждой. Все разом выйти
из строя не смогут.
– А мы готовы сблизиться, да? – спрашиваю я и ловлю себя на мысли, что почему–то не
испытываю неловкость, хотя она вроде как должна была прийти.
Я лежу в постели с Адамом, проснулась с ним же, а еще провела вчера неизвестно
сколько времени на его руках. А с утра все обычно предстает не в том свете, в каком
виделось вечером. И по закону жанра люди с утра жалеют о чем–нибудь, а еще
испытывают стыд.
Но во мне нет ни одного, ни другого и более того, мне хорошо, свободно и легко. И
всеобъемлющее счастье внутри меня никуда не делось. И причина всему этому Адам.
– Хотя знаешь, и впрямь готовы, – отвечаю сама на свой вопрос.
– Айлин, ты чудо, – произносит Милославский, наклоняясь ниже ко мне и наконец–то
целуя.
Это уже не ночной целомудренный поцелуй, этот напоминает вчерашний поцелуй на диване
в доме Адама, но он увереннее и тверже. Нам обоим была нужна эта безумная ночь,
чтобы расставить все точки над «и». Сомнений в правильности происходящего больше не
возникнет.
Выгибаюсь навстречу Альфе, желая прильнуть к нему всем телом, всем полностью
обнаженным телом. Смутно понимаю, что Милославский одет в одни боксеры, а на мне
помимо белья есть целая майка. И как же она мешает в данный момент.
– Ааах, – стону в голос и чуть прикусываю губу Адама, попутно пытаясь вылезти из так
мешающей мне майки.
– Ничего себе, ты кусаешься, – голос Милославского полон веселого изумления. – Я тут
обращаюсь с тобой, как с хрустальной вазой, а ты, оказывается, вредная колючка. Ну
не торопись, я помогу, – добавляет он, избавляя меня от ненавистной детали одежды. –
Мы с тобой так долго ждали этого момента, нам некуда спешить.
Далее Адам проводит по моему оголившемуся животу, его путь лежит в самый его низ, я
замираю, но пальцы Альфы, не дойдя совсем немного, резко меняют свое направление,
теперь у них иной путь. Они неспешно очерчивают несколько дорожек по обнаженной
коже, вызывая еще больше мурашек, и очередной стон срывается с моих губ, а потом
шаловливые пальчики наконец–то снова отправляются вниз…
Неужели это наконец–то случится, неужели в этот раз нам никто и ничто не сможет
помешать…
44
44
Какой–то безумный водоворот эмоций накрывает меня с головой, словно слетают все
предохранители, причем не только с меня одной, но и с Адама. На меня обрушивается
двойной поток чувств, подозреваю, что на него тоже.
Эмоции усиливают чувствительность кожи в разы,
