Моя! И это не обсуждается (СИ) - Мила Гейбатова
недоверие ко мне гаснет в ее душе. Она кивает и замолкает, откинувшись на спинку
сидения.
Незаметно перевожу дыхание. Воистину странные дела творятся вокруг.
– Залезу под капот, что ли. Правда, в автомобилях я такой же мастер, как ты в
готовке. Чего не дано, того не дано, – произношу задумчиво.
– Нет! У меня есть мысль получше! – радостно восклицает Айлин.
41
41
– Слушай, может, тебя прокляли? Может, та обуглившаяся штука была со сглазом,
заговоренным на неудачу? – произносит моя истинная.
– Я не жаловался на неудачу до сегодняшней ночи. К тому же у тебя тоже телефон не
включается, не у одного меня, – констатирую факт.
Ковыряние в автомобиле ничего не дало, хотя моя драгоценная истинная вызвалась мне
помочь. Это было интересно, но без толку. А теперь мы обнаружили, что у обоих
телефоны недоступны.
– Точно знак, – пораженно кивает Айлин, – ведь не могут оба телефона взять и
сломаться разом! Мы даже такси не можем вызвать. А если пожелать расстаться! – Мое
лицо при этом, наверное, очень сильно меняется, потому что Айлин торопливо
добавляет. – Не полностью, нет! Лишь на сегодня, на время. Мне нужно
сконцентрироваться на намерении попасть к себе в общежитие, а тебе в отель. Если все
сразу получится, то тогда… Тогда, – на этот раз мрачнеет сама Айлин, – тогда мы и
впрямь неправильно все поняли. И мой истинный Альфа вовсе не обходительный и
заботливый ты.
Меня коробит от этого предположения, я не понимаю, как Айлин может настолько нас с
ней не уважать, что вслух рассуждает о подобной глупости. Но я сдерживаюсь, Айлин
многого не знает и не понимает, не впитала этого в семье, потому что была лишена
родных.
«А, кстати, что случилось с ее родителями? Такой бриллиант, как Айлин, не мог
получиться случайно. Гены не берутся из ниоткуда, – задумываюсь я, концентрируюсь на
происхождении Айлин, это безопасные мысли. – И этот бриллиант подходит не только
мне, со мной девушка будет счастливой, как и я с ней. Но большинство волнует лишь
сильное потомство. И я веду себя, как дурак».
– Ерунда, – открываю дверь машины и выхожу из нее, – мы сделаем по–другому, – обхожу
автомобиль и открываю пассажирскую дверь. – Зачем нам такси, если я вполне могу
поработать за него. Вокруг нас знаки, ты права, знаки того, что мы забыли следовать
инстинктам.
– Но, – пытается продолжить спор Айлин.
Но я беру ее на руки, захлопываю дверь и спокойно шагаю в сторону отеля. Луна, пусть
и неполная, зато хорошо видны звезды, кажется, мы рискуем отработать за эту ночь
гораздо больше свиданий нежели три.
Через десять минут Айлин не выдерживает, мы как раз равняемся с домом Дмитрия,
вечеринка еще не закончилась, но народ переместился на задний двор, и никто с
идиотскими вопросами не попадается на нашем пути.
– Может, ты меня отпустишь? Я сама могу идти, – ерзает в моих руках девушка.
– Нет, не отпущу, – без зазрения совести качаю головой. – У нас с тобой свидание под
Луной, наслаждайся.
– Но обычно на прогулке девушка сама идет рядом.
– А ты представь, что подвернула ногу. На этих ходулях, которые мы позаимствовали у
Анны, и впрямь легко подвернуть ногу, – произношу оптимистично.
Айлин замолкает, задумывается о чем–то, надеюсь не еще одну теорию нашей с ней
несовместимости строит. Но, если честно, я попросту боюсь отпускать ее от себя. Если
кто–то еще почует ее аромат, придется драться и отстаивать свое. Я–то справлюсь, но
Айлин так хочет все по–человечески, испугается ведь меня, закроется.
– Еще одна вариация свидания? – Айлин смотрит на небо. – Что ж, ладно. Это даже имеет
смысл. Тогда знаки не о том, что мы не подходим, а о том, чтобы мы наверстали
упущенное.
– Верно! – хватаюсь я за соломинку, абсолютно не веря в сказанное, но Айлин незачем
это знать. У меня уже есть некоторые подозрения по поводу того, что происходит, но
лучше вслух эти подозрения не озвучивать, а и впрямь держать Айлин как можно ближе к
себе.
42
42
Айлин
Спустя примерно полчаса нашей с Адамом импровизированной прогулки под Луной мне
становится стыдно. Я посмела вслух усомниться в том, что Милославский моя судьба, а
я его. Это полное неуважение, на самом деле я очень сильно обидела его, не понимаю,
как Адам меня еще терпит.
Вдыхаю его непревзойденный мужской аромат и не могу насытиться. А тепло, что дарит
мне его тело, ни один даже самый мягкий на свете плед не справится с этим лучше, чем
Адам. Мой Адам.
Невероятно звучит. Я, наверное, отчаянно боюсь, что все счастье, какое я испытываю в
данный момент, какое переполняет всю меня, исчезнет в один миг, и я снова останусь
одна.
Да, должно быть, все мои теории о знаках – не что иное, как боязнь окунуться с
головой в нечто невероятное, что, как я думала, никогда не произойдет со мной, а
потом резко вынырнуть из сказки и уже навсегда остаться один на один с жестокой
реальностью.
– Прости меня, пожалуйста, – произношу, винясь, – я не должна была говорить те слова.
То, что я чувствую, и что чувствуешь ты, в этом не может быть никакой ошибки. Нельзя
подгонять знаки подо все, что в голову взбредет, это неправильно. Как минимум, я бы
не смогла ощущать твои эмоции, связь между нами укрепляется и дает такой
недоверчивой мне логичные доказательства. Все, чтобы я не творила глупости, –
смущенно улыбаюсь, – а я их все равно творю.
Адам отвечает не сразу, я чувствую, как он на секунду теряет контроль над своими
эмоциями, и там проскакивает крошечная доля самодовольства и огромная доля
искреннего, ничем не омраченного счастья.
– Я не против, если тебе захочется и дальше творить глупости, только не во вред себе,
– мягко улыбается Милославский, отвечая. – Кстати, я наконец–то смог определить одно
созвездие! Вон та яркая точка на небе точно является Полярной звездой. Значит, там
Медведица.
Задираю голову и пытаюсь рассмотреть то, о чем говорит Адам.
– Хах, – из меня вырывается смешок, – мне кажется, ты выдаешь желаемое за
действительное. Большая Медведица абсолютно точно не такая, я помню
