Анатолий Гончар - Судьба. На острие меча

Впрочем, и да, и нет. Вампиры могли бы жить очень долго, может быть жили бы вечно, но кто им даст? В той страшной битве полегло почти все войско людей, но вампиры были уничтожены все до единого. А на месте битвы вырос лес. Но мало кто верит, что это было на самом деле. Ведь нынче и одинокая осина с заключённым внутри кровожадным монстром уже огромная редкость. А целое вампирье войско, в тысячах деревьев… Кто мог бы поверить в эту сказку, коль даже лучшая воительница Ее Величества думала, что это лишь страшная побасенка…

И вот теперь мы медленно двигались по тропе, что вела нас в темную аллею из тысяч, если не десятков тысяч таких деревьев. Корявые, изуродованные коростой, зелёные с синеватыми прожилками ветки тянулись в нашу сторону, пытаясь добраться до шлемов. Маг уже не гарцевал на коне, а ехал, низко пригнув голову, далеко впереди, но его голос звучал по-прежнему звонко и внятно, продолжая предостерегать от неведомой опасности.

— Одна капля человеческой крови, попавшая на листья или ветви, может оживить заключённого в дереве нежитя и выпустить его на волю…

Как раз в этот момент, увидев крупный цветок шиповника, я вознамерилась протянуть к нему руку и сорвать. Тонкая ветка, будто случайно качнувшись от налетевшего ветерка, царапнула шипами по запястью и на толстой коже перчаток остались две узкие царапины. А ведь не заставь маг облачиться нас в боевое снаряжение, могло бы произойти непоправимое…

Ильдарас, заметив проделку, строго сдвинул брови:

— Держитесь подальше от колючих кустов.

Верный, раздвинув грудью приблизившиеся к нему ветви, задрожал всем телом от пронзившей боли. Я успокаивающе потрепала его по холке. А у самой по спине маленькими цыплятами забегали предательские мурашки.

Когда роща неожиданно расступилась, и впереди показалась довольно широкая поляна, я невольно перевела дух. Деревья уже просвечивались насквозь — до заветной опушки оставалось пара сотен метров.

Пригнулась я чуть раньше, чем до меня донесся свист разрубившей воздух тетивы. Чёрная, оперённая белыми перьями стрела скользнула над плечом и полетела дальше. Я выпрямилась и, с непостижимой быстротой схватив лук, взметнула правую руку к плечу. Горбоносый разбойник, выйдя из-за валуна всё ещё натягивал лук. Моё движение он заметил, но слишком поздно — моя краснопёрая стрела, пробив горло, опрокинула его на спину. Со всех сторон донеслись крики. Прятавшиеся за камнями ватаганы, осыпав нас стрелами, уверенно бросились вперед. Их было гораздо больше, чем нас. Я успела выпустила ещё одну стрелу и, отбросив лук в сторону, выхватила метательный нож. Резкий бросок, почти не целясь, и бежавший ко мне разбойник пошатнулся, выронил кривой широкий меч и, ухватившись за грудь, повалился на землю. Спрыгивая с коня, я заметила краем глаза, как Тёрм, срубив скользящим ударом сразу двоих нападавших и едва успев увернуться от удара третьего, резко повернувшись, сверзился на землю. Хотя, если судить по результату, а оный был налицо — третий противник валялся поверженным — падение было неловким нарочито. Я отпустила поводья и, резко нагнувшись, подобрала вражеский клинок. Меч как меч, мог бы быть и получше, но выбирать не приходилось — мой висел по другую сторону седла, и доставать его не было времени. Стальная рукоять была туго перемотана кожей. Качнула клинком вправо-влево. Сойдет. На всё про всё ушла доля секунды. Больше времени не было — сразу двое бандитов, азартно сверкая глазами, искали моей «милости». Брошенный мной нож, был ловко отбит в сторону одним из нападавших. Я закусила губу от досады и ринулась в бой. Где-то с левого фланга, яростно выкрикивая что-то, рубился Ильдарас. В его руках взлетали, переливаясь в свете утреннего солнца, два узких серебристых клинка. С ловкостью и силой, столь неожиданной для его тощего, тщедушного тела маг прорубился сквозь окружившую его толпу и встал в круг отбивающихся от врагов братьев. Молодой ватаган, не старше двадцати лет, с яростью насел на меня, но тут же отпрянул назад, держась за разрубленное брюхо. Второй — бородатый, с шелушащейся на лице кожей оказался поопытнее, он не спешил, явно чего-то дожидаясь. Сделала выпад, он уклонился и тут же ударил, я парировала. Его глаза скользнули куда-то в сторону. Я проследила за его взглядом: высунувшись по пояс из неглубокой канавы, стоял готовый отпустить тетиву лучник, но целился он не в меня…

— Тёрм!

Из ниоткуда взявшееся отчаяние придало ловкости и силы, я шагнула вперед и почти без замаха ударила мечом по оголившейся шее противника. Кровь алым фонтаном брызнула во все стороны. Я, не глядя на поверженного врага, развернулась и бросилась туда, где по моим прикидкам должно было лежать уже бездыханное тело камерлинца. Но тот был жив. Правой рукой парень держал перехваченную в полёте стрелу, левой яростно отбивался от наседавших на него ватаганов.

— Спина к спине, — хрипло приказал он.

Бой закипел с яростью сцепившихся псов.

На поляне наметилось две кучи отчаянно дерущихся противников. В одной из них оказались маг, Мейхель и братья, в другой — я и Терм. Не было среди нас только Векселя. Не было его и в рядах противника (чем черт не шутит), и среди окружающих нас тел. Думаю, я даже не рассмеюсь, если окажется, что он сбежал. Но и эта мысль потонула в пучине быстро сменяющихся движений. Удары сыпались один за одним, время от времени толпа отступала, и тогда в нас летели стрелы. Не смея увернуться, я отбивала их мечом… Одну я пропустила, и тогда Терм вскрикнул, но устоял. Я не имела возможности даже обернуться, чтобы посмотреть, сколь опасна его рана. Мы ревностно отбивались, они наседали, стараясь сломить нас своей численностью. Разбойников было слишком много, и я уже начала уставать. По лицу и рукам текла кровь. Чья — моя, чужая — я не знала. Толпа вновь схлынула, и до появления противного свиста стрел оставались лишь доли секунды. "Маг! Этот чёртов маг, почему он медлит?!" — спрашивала я и тут же сама себе давала ответ: колдовать Ильдарас не смел — магия могла разрушить и без того хлипкое древесное волшебство. А тысячи освободившихся вампиров — это для одной небольшой компании чересчур много…

До того момента, когда меня посетила эта мысль, я подсознательно надеялась на помощь. Когда же стало ясно, что полагаться надо лишь на себя, во мне взыграл гнев. Я, отбив причитающиеся нам стрелы, взревела диким зверем и ринулась в толпу окружающих нас врагов.

Этого отчаянного натиска хватило, чтобы ватаганы дрогнули и принялись отступать. Они ещё пытались сопротивляться, но всё было напрасно. Одна из пущенных стрел слегка зацепила мне руку, но я даже не почувствовала боли, только тупой удар.