Брайан Толуэлл - Конан и амулет небесного народа

Для пущей убедительности своих слов Джейк схватил Тезиаса за отворот облегающего мехового костюма, в который всегда был закутан карлик. И тут же отпустил, взвизгнув от пронзившей все тело адской боли. Его словно током ударило.

– Не смей прикасаться к богу своими грязными лапами, – грозно прошипел карлик. – Я сказал, придумаю – значит, придумаю.

– Наколдуй хотя бы воду, а, – жалобно молвил американец, опасливо косясь на карлика.

Кивнув, Тезиас пробормотал какое-то заклинание. Земля под ногами едва заметно вздрогнула, а карлик обхватил голову руками.

– Что это?… Как такое случилось?… Я не могу… Нет, нужно попробовать еще… – разобрал Джейк из несвязного бормотания Великой Души.

Тезиас снова произнес заклинание, закрыл глаза и сделал пасс рукой. Земля затряслась сильнее – Джейк едва устоял на ногах. Над Зачарованным Городом поднялись клубы пурпурно-фиолетового дыма; некоторые "здания" невдалеке рассыпались в ничто. Сам Тезиас рухнул на землю. Стеная от боли, карлик сжался в комочек и извивался по земле, точно улитка.

Лишь когда конвульсии карлика стали затихать, Джейк осторожно приблизился к нему и заглянул в глаза. Огромные агатовые зрачки были полны ужаса и боли. Джейк помог Тезиасу встать на ноги.

– Что случилось? Ты не можешь наколдовать мне воду?

Великая Душа с горечью смотрел на него, словно дивясь тому, как человек может быть столь непонятлив. На бледном, белее свежего снега лице карлика появились слезы. Едва слышно он произнес:

– Гораздо хуже. Я НИЧЕГО больше не могу наколдовать… Мои созидательные способности разрушены. Разрушены! Я не в состоянии НИЧЕГО сотворить! НИЧЕГО материального – только призраки и миражи! Это катастрофа…

– Ну и что? Большинство людей ничего не может сотворить – и никто не считает это катастрофой!

– Но я же бог! – протестующе воскликнул Тезиас. – Я бог! Мне положено быть Творцом! Даже самый захудалый маг способен наколдовать сосуд с водой. А я – не могу! Мои созидательные способности блокированы. И я знаю почему! Моя сила, моя власть, все мое могущество, врученные мне Стражем Земли, что-то изменили в моем мозгу. Они разрушили мои творческие функции. Наверное, они поломали что-то еще. Не знаю…

– Скажи, а ты можешь разрушить крепость или убить человека на расстоянии?

Тезиас недоуменно посмотрел на Джейка и отстранился.

– Вне всякого сомнения. Я в состоянии превратить в пыль целый город за одну секунду. Столько же времени мне потребуется, чтобы угробить тысячу человек на другом конце света.

Джейк просиял.

– Чего ж ты мучаешься?! Ты будешь богом не созидания, а разрушения!

Великая Душа с обидой отвернулся. Помолчав, он сказал:

– Нет, американец, злобных богов и без меня хватает. Как и добрых… У меня есть Мечта, Джейк. Я хочу основать новую расу людей. Людей, способных нести в себе крупицы Великого Космического Знания. Людей, которые не будут убивать друг друга ради богатства, власти и женщин. Богатством они будут наделены с рождения; это богатство – Знания, другого богатства я не признаю. Власть им тоже не нужна; она будет принадлежать мне – я лучше других сумею ей распорядиться. Что до женщин – женщины в мире, который я создам, утратят свой романтический ореол. Это будут машины для продолжения рода, и лишь до тех пор, пока я не создам новые, более совершенные и производительные.

– Ты безумец, если хочешь создать ТАКОЙ мир,- прошептал Джейк; его веселость как рукой сняло.- Это будет самый скучный мир, какой только можно представить… Никому еще не удавалось переделать человека.

– А мне удастся! – фанатично воскликнул Тезиас; слезы на его глазах высохли, и они снова обрели свой обычный магнетический блеск. – Мне удастся, я это знаю! Ты прав, к дьяволу созидательные функции! Оставим их Митре! Я и без них могущественнее любого бога! Я повелеваю стихиями – не только земными, но и космическими. Я способен воплощаться в различных формах, причем в нескольких одновременно. Я в совершенстве владею телепортацией и телекинезом. Я в состоянии внушить людям все, что захочу, и от моего гипноза им нет спасения! Я могу проникать в сознание и подсознание человека, разгуливать по лабиринтам его памяти, познавать его сокровенные тайны; лишь читать мысли на расстоянии я почему-то не властен… Видишь этот Стержень, Джейк?! Сегодня ночью я поднимался на смотровую площадку, что лежит на высоте пятнадцати миль над уровнем моря. Там особое сгущение энергии. Оно позволяет моему телепатическому взору обозревать любые миры! Любые местности, страны, континенты, дворцы и храмы снаружи и изнутри! Я могу видеть целые страны как на ладони, усилием мысли приближать и отдалять изображение. Я видел далекую Аквилонию – всю целиком, она умещалась на моей ладони. Затем я увеличил изображение; я видел все! Я узрел даже волшебное Сердце Аримана, сердце аквилонского королевства, хранимое жрецами Митры в тайном подземном храме! Ничто не может укрыться от моего всевидящего ока! Никто не в силах противостоять мне!… Разве не обязан такой человек, как я, править миром?! Это мой долг и мое призвание!

– Ты не человек, – неслышно прошептал Джейк, неотрывно взирая на карлика округлившимися от ужаса глазами. – Ты непонятное существо, опасное для всего живого. Фонтанелли был прав, а я, дурак, не послушал его…

Тезиас поправил кудрявую шевелюру. Волна непослушных волос качнулась назад, обнажив огромный, непропорциональный тщедушному тельцу, нависающий над лицом лоб. Карлик вскинул руку – из указательного пальца вырвалась тонкая голубая молния – и устремилась к далекой горной вершине. Спустя мгновение раздался взрыв, и ледяная шапка взлетела в воздух. Снежная пыль, искристым облаком нависшая над лесом, играла в лучах восходящего солнца ослепительными блестками. Джейк непроизвольно попятился; ужас, внушаемый ему карликом, возрастал с каждой минутой.

– Видишь, как красиво, – улыбнулся Тезиас, щурясь на снежное облако. – Природа податлива, и, не будь в этом мире глупых и ничтожных созданий, именуемых людьми, он, наш мир, право, не был бы так плох. Я обязательно изменю его, можешь мне поверить. Я исполню свою божественную миссию… Но это будет потом. А теперь… а теперь отправимся на охоту!

– На охоту? – недоуменно спросил американец. Жажда и голод после "беседы" с Великой Душой как-то незаметно улетучились.

– Ну, конечно! Ты добудешь себе пропитание, а я исследую свои владения.

– "Черный коршун" неисправен, – угрюмо напомнил Джейк.

– Ерунда! По моему слову любая груда металла поднимется в воздух. Заводи свой вертолет!

С тяжелым сердцем Митчелл включил зажигание. Однако приборы показали полную готовность к полету. Лопасти послушно набирали обороты.