Андрей Гудков - Цепной пес империи

Ознакомительный фрагмент

— Ты маг, — утвердительно сказал жрец. — Лучше ей умереть, чем осквернить свою душу и наш храм.

— Что?! Какое право ты имеешь так говорить?! — закричал сжавший кулаки Тирион. Арья едва успела схватить его за плечо, иначе он бы уже кинулся на жреца.

— Если я не помогу ей, она может умереть. Разве допустимо тебе спокойно смотреть на то, как умирает твоя соплеменница? — глядя прямо в глаза жреца, спросил я.

— Ее жизнь и смерть в руках богов. Мы можем только молить богов, чтобы они спасли ее.

— Тогда почему же ты мешаешь мне помочь ей? Откуда тебе знать, не являюсь ли я помощью от богов? Ведь боги не могут сами спуститься и помочь ей, они посылают людей выполнить их волю.

— Ты считаешь себя посланником богов? — растерялся жрец. Такого поворота разговора он не ждал.

— Нет, это было бы непростительной гордыней с моей стороны, — скромно ответил я. — Я всего лишь орудие в их руках, и, если им будет угодно, я спасу эту девушку. Но ты мешаешь мне, а значит, идешь против воли своих богов.

Жрец беспомощно замолчал. В его национальной религии еще не доросли до богословских споров и не умели на одних и тех же древних высказываниях выстраивать разные концепции. Они еще даже не задумывались над тем, что те или иные слова священных текстов можно трактовать совершенно по-разному.

— Ваш ритуал может осквернить наш храм, — попытался возразить жрец.

— Как могу я суметь осквернить дом бога? Сказано же было, что к чистому человеку грязь не пристанет, так как же может она пристать к чистым богам?

— Это немыслимо — в нашем древнем храме маги и их ритуалы…

— Пусть заходят, — внезапно раздался голос из глубины здания.

— Хорошо, — сдался жрец.

Навстречу к нам вышел другой жрец, в простой черной одежде, без накидки. Он выглядел уже старым, но в его темных волосах еще не было седины.

— Но никакой некромантии! — строго сказал он.

— И в мыслях не было, — склонился я.

— Что тебе требуется? — спросил Тирион.

— Закрой двери, чтобы сюда никто не вошел. Уважаемые, я бы хотел, чтобы вы не присутствовали при ритуале, — обратился я к жрецам. — Он может показаться вам опасным и страшным.

— Я останусь, — непреклонно ответил старый жрец. — А ты выйди и никого не пускай.

Молодой жрец кивнул и покинул храм.

— Но поклянитесь, что ни при каких обстоятельствах не вмешаетесь в ритуал.

— Клянусь.

— Тогда приступим. Арья, ты знаешь, что надо делать. Тиша, ничего не бойся, тебе ничто не грозит. Тирион, стой у входа и никому не дай помешать нам с Арьей. Не вмешивайся, что бы ты ни увидел.

Хорошо бы всех их выгнать отсюда и наглухо закрыть двери. Но тогда будет только хуже. Чуть что, они ворвутся и наделают глупостей. И я не уверен, что мои барьеры смогут остановить алхимика.

Я взял за руки Тишу и посмотрел ей в глаза:

— Не бойся, расслабься, дыши спокойней и глубже. — Я говорил тихим чарующим голосом, вернее, зачаровывающим голосом.

Девушка против воли расслабилась, ее веки слегка прикрылись, взгляд стал чуть сонным. Разобравшись с подопечной, я занялся собой. Справился быстро, это было несложно.

— Давай, — негромко сказал я Арье.

Она ответила мне мысленно: «Ты уверен? Это некромантия, ты говорил, что ее не будет».

«Да. Этот старик умен, но он не сможет понять, что это чистая некромантия. Делай что надо, ведь ты сразу догадалась, что я задумал?»

«Как только ты заговорил про храм. Готов?»

«Да». А еще подумал о том, что надо было написать завещание.

Арья изо всех сил ударила мне в спину ритуальным ножом. Ледяное лезвие насквозь пробило сердце и вышло из груди, порвав одежду. Сердце зашлось от адской боли, я едва не закричал. Время остановилось. Тирион и жрец с одинаковым изумлением смотрели на нас. По спине и животу потекла кровь, жить мне оставалось всего несколько мгновений, и в это самое мгновение я и сделал то, что собирался.

Вокруг меня клубился густой серый туман. Воздух промораживал меня насквозь, живым здесь не было места. Я открыл рот и начал нараспев произносить древние как мир слова:

— Морте вита, аксе ле архане! Раеран астар.

От моих слов туман сотрясался и менялся. Из него начали появляться тени, много теней: женщины, дети, старики, мужчины, все в пестрых, но простых одеждах, у многих похожие лица. Они не видели меня, они всего лишь тени, тени давно живших людей. И среди них есть одна, которая меня интересует.

Увидев иссиня-черную тень, я едва не вскрикнул от мальчишеской радости. Вот он, тот, кто был проклят! Первый член рода, попавший под сильное проклятие неизвестного колдуна или волшебника. От него оно набрало силу и принялось пожирать жизни всех потомков. Поэтому я и не смог обнаружить проклятие в ауре Тиши. Оно сидело здесь. Если уничтожить эту тень, проклятие разрушится.

Я потянулся к тени и попытался ее схватить. Но она ускользала. Я сделал шаг к ней. Другой, третий. Постепенно я все дальше отходил от края тумана, а когда обернулся, было уже поздно. Ледяной озноб пробрал меня насквозь.

— Что же я наделал, — прошептал я.

Туман стремительно вымораживал остатки тепла из моего тела. Я посмотрел на руку и убедился, что она уже вся побелела. Двигаться я уже не мог, как и говорить. Тело сильно замерзло и ослабло. Я слишком далеко зашел в мир мертвых и теперь сам стану тенью. Достойная смерть для зарвавшегося мага…

Очнулся я от жуткой боли в сердце. Оно работало с трудом и часто сбоило. Еще бы, такие раны не заживают за мгновение. Я был весь залит своей кровью и лежал на полу храма. Рядом дрожала перепуганная Тиша и сидел растерянный Тирион. А прямо надо мной склонилась белая как мел Арья. Я без удивления отметил, что теперь у нее две седые пряди в волосах.

— Что случилось? — негромко спросил старый жрец.

— Ничего страшного, — прохрипел я. — Всего лишь древний магический ритуал. Очень трудный и очень опасный.

— Ты же говорил — ничего опасного, — подозрительно посмотрел Тирион.

— Для окружающих ничего опасного, — кивнул я.

— Что, получилось? — с нетерпением спросил он.

— Позже, — хрипло ответил я. — Дайте вина.

Лишь выпив полный кувшин вина, я успокоился и смог как-то прийти в себя.

— Ну так что? — снова поинтересовался Тирион.

— Дайте мне бумагу и чернила, — устало проговорил я.

Когда мою просьбу выполнили, я прямо на полу начал писать письма.

— Сам я ничем помочь не могу. Но могу попросить мою родственницу помочь Тише. Это письмо к ней, тут написано все, что ей надо знать. Второе письмо поможет тебе найти ее, будешь показывать его членам моей семьи. А третье — это разрешение на выезд из Риола, подписанное мной.