Андрей Гудков - Цепной пес империи

Ознакомительный фрагмент

— А у кого больше влияния в стране, у Совета магов или у Ассамблеи? — спросил Рой.

— Я бы сказал, что сейчас они в паритете, — на секунду задумавшись, ответил я. — У каждого органа есть области, в которых они лидируют, но в сумме в Сенате у них одинаковые позиции. И это хорошо. Пока они равны, им приходится договариваться, а не враждовать.

— А ты сам на чьей стороне?

— Я маг, и поэтому я на стороне своей семьи. А Лараны всегда стремились поддерживать мир в империи. По большому счету, мы пытаемся иметь влияние во всех органах власти, но кроме нас есть и другие семьи.

За разговором о политике мы не заметили, что в кабинет зашел Тирион. Он сразу подошел ко мне.

— Нужна ваша помощь, — с хмурым видом сказал парень.

— Какого рода?

— Снять родовое проклятие.

— Однако! — присвистнул я. — Запросы у вас неслабые.

— Разве это так сложно?

— Насколько я знаю, это очень сложно, — вмешался в спор Рой.

— Верно, это весьма непросто. Ладно, пойдем. Я посмотрю, может, чем и смогу помочь.

Уже выйдя на улицу, я начал расспрашивать Тириона, чтобы представить, с чем придется иметь дело. Как он рассказал, на протяжении последних трех поколений члены одной семьи умирали в возрасте двадцати — двадцати пяти лет. Все умирали по разным причинам, но чаще всего от неизлечимых и редких болезней. Сейчас в живых из всей семьи осталась только молодая девушка Тиша.

— Кстати, что мне за это будет?

— В смысле? — не понял вопроса Тирион.

— Я говорю, как ты собираешься отблагодарить меня за помощь? Я бесплатно не работаю.

— Не знаю, у меня есть деньги, — растерянно ответил парень.

— Деньги есть у меня, причем столько, сколько тебе и не снилось. Я могу спокойно купить половину Риола, а если займу у семьи, то куплю весь Риол, и еще на пригород останется.

— Тогда что тебе надо?

— Помощь. Может настать день, когда мне от тебя понадобится определенная помощь.

— Если спасешь Тишу, проси чего хочешь.

— Хорошо, убей Лиру.

— Что?!

— Шучу. Просто помни, что обещать такие вещи надо осторожно. Никогда не знаешь, что от тебя могут потребовать. Убивать мне никого не надо, я сам вполне могу это сделать. А вот потребовать от тебя участия в ритуале в качестве источника силы вполне мог бы.

— И чем бы мне это грозило?

— В лучшем случае — смертью, — ответила Арья. Моя напарница все время тенью следовала за мной.

— Вот именно, — подтвердил я. — Так что, юный алхимик, будь осторожней в своих словах и обещаниях.

— Так что тебе надо? — хмуро спросил он опять.

— Я же сказал, мне понадобится твоя помощь. Когда-нибудь в чем-нибудь.

Дальше мы шли молча. Я вспоминал все, что знал о проклятиях, Арья ни о чем не думала, а о чем думал Тирион, мне было неизвестно. Постепенно мы все дальше уходили от главных улиц города и приближались к окраинам. Дома из каменных многоэтажек стали деревянными двухэтажными. Потом одноэтажными деревенскими домами. Вместо каменной брусчатки под ногами была обычная утоптанная земля. Однако мы все продолжали идти.

— Далеко еще до твоей знакомой?

— Нет, она живет на самой окраине города.

Вскоре мы и в самом деле вышли на окраину Риола. Домов здесь уже не было никаких. Только шатры и палатки, стоявшие в беспорядке вокруг старого каменного храма. Кругом было множество лошадей и воняло навозом. Возле многих палаток горели костры. Женщины в длинных пестрых накидках прямо на открытом воздухе готовили еду, стирали и занимались другими домашними делами. Бегали в разномастных залатанных одеждах тощие дети.

— Как они так живут? — спросила Арья, брезгливо морща нос.

— Их не пускают в город, — мрачно ответил Тирион. — Они мятежники, и им запрещено покидать это место. Они живут за счет подачек от правительства. Им никто не предложит работу и не пустит в город.

— Разве им запрещено заходить в Риол? — удивился я.

— Нет, — признал Тирион. — Но от этого не легче. Горожане побьют камнями любого из их племени, стоит им оказаться на улицах.

— Ясно, — ледяным голосом сказал я, а про себя подумал, что не случайно император отправил меня на восток. Ох не случайно…

В небольшом шатре сидеть можно было только на старом и потрепанном ковре. Тирион сел сразу: было видно, что для него это уже привычно. Он ободряюще кивнул молодой девушке и улыбнулся. Арья поджала губы, но тоже села на ковер. Немного помедлив, разглядывая подстилку, сел и я.

— Сколько лет этому ковру? — спросил я девушку.

Тирион напрягся, думая, что я насмехаюсь над ней.

— Много, — призналась Тиша.

— Знаете ли вы, что некоторые ценители в Райхене, не торгуясь, заплатили бы за него несколько десятков тысяч империалов?

Арья и Тирион одновременно изумленно посмотрели на пол.

— Несколько тысяч? — скептически спросила Арья.

— Я не специалист, но, по-моему, это работа мастеров Гиха, пятый век.

— Это всего лишь копия, — поправила меня Тиша. — И этому ковру всего сотня лет.

— Ну значит, он стоит всего тысячу империалов.

— Он не продается.

— Какие же вы упрямые, — тоскливо вздохнул Тирион.

Одно слово — кочевники. Они будут умирать с голода, но не продадут то, что считают семейной реликвией. Даже если сами вытирают об нее ноги.

— Ладно, не будем об этом, — закончил я ненужный разговор.

Все это время я осматривал девушку, вернее, не саму девушку, а ее ауру и магическое поле вокруг нее. Не сказать, что все просто ужасно, но и хорошего мало. На Тише проклятия не чувствовалось, и это плохо. Потому что проклятие есть, следы его недавних действий еще остались, но самого проклятия не видно. А это означает одно…

— Я видел у вас тут храм. Нам нужно туда, только там я смогу помочь.

— Храм? — удивился Тирион.

— Жрецы не разрешат, — вздохнула Тиша.

— Разрешат, — улыбнулся я. Арья, взглянув на меня, поежилась и инстинктивно собрала вокруг себя силу. — А если не разрешат, я с ними поговорю.

В каменном храме было темно и холодно. Жрец, высокий тощий человек в полосатой накидке и черной тунике, холодно посмотрел на нас.

— Зачем вы сюда пришли?

— Я приветствую богов этого места и его служителей, — низко поклонился я, — и смиренно прошу о помощи.

— Мы не помогаем иноверцам, — с холодным презрением ответил жрец.

— Речь не обо мне, а об этой девушке, — добавил я самым любезным тоном.

— Я знаю, кто она, — высокомерно произнес жрец. — Ее жизнь в руках богов.

— Я могу помочь ей, — негромко проговорил я. — Но обряд нужно проводить в храме.