Светлана Сата - Кошки-мышки

Айкира мягко улыбнулась ему. Похоже, ее чрезвычайно забавляла вся эта ситуация, когда сидя в уютной комнате с бокалом прекрасного вина, ты объясняешь своему извечному врагу, почему, собственно, он столько веков гоняется за тобой.

— Когда Иритен в первый раз увидел Агнесс, она действительно была уже замужем, причем много лет, — Радни принялась ласково поглаживать свою шариссу, на что та сладко замурлыкала. — И у них даже были уже вполне взрослые дети. Только вот мало кто из расков знал, что брак этот был на самом деле по любви, это ведь такая редкость среди знати, как с вашей, так и с нашей стороны.

Рид недоверчиво хмыкнул.

— Не надо так недоверчиво воспринимать мои слова. То, что не видно было вам, очень заметно было любому айкиру. У нас, если пара действительно любит друг друга, их цвет волос меняется. Все айкиры темноволосы от природы, и только волосы влюбленных постепенно меняются и приобретают едва заметную рыжину. Наши ученые очень долго бились над объяснением этого феномена, но загадка так и не была решена.

На минуту в комнате воцарилась тишина, раски переваривали полученную информацию, а я с пониманием покосилась на темно-рыжую прядь, проглядывающуюся в сложной прическе Радни.

— Поэтому, — продолжила айкира, — никто из нас не удивился, когда Агнесс отказала Императору. Впрочем, его увлечение ею тоже было вполне понятно. Мельхиара была удивительной айкирой, и дело тут даже не во внешности. Говорят, она буквально затягивала своей неуемной энергией, мужчины как будто попадали под гипноз в ее присутствии. Но айкиры знали, что она никогда не ответит им взаимностью. Ваш же Император, видимо, был не в курсе. Хотя я не понимаю, почему она ему все не объяснила, и он все-таки отправил за ней своих людей. Какое удовольствие обладать только телом любимой женщины, зная, что ее душа в это время с другим мужчиной?

— Агнесс все объяснила Иритену, — все уставились на заговорившего вдруг Ксеонира. — И он понял. Не сказать, что принял, но хотя бы понял.

— Зачем тогда…

— А он никого и не отправлял за Мельхиарой, — раск печально улыбнулся ошарашенным Мари и Радни. — Это была инициатива некоторых…Ну, виновные давно наказаны, не будем сейчас о них. Просто, как и при любом Дворе, нашлись те, кто решил, что они смогут выслужиться перед Императором, если приведут к нему понравившуюся ему айкиру. Ее желания, естественно, никто спрашивать не стал, что и привело к печальному финалу. А Иритен Агнесс действительно любил, это вообще у него, наверное, первая любовь была. И оплакивает ее он совершенно искренне.

— А покушение? — спросил Рид.

— А что покушение? — покачала головой Радни. — Агнесс приходилась нашему тогдашнему Ведущему Гидарию племянницей. Любимой племянницей. А его брату — любимой дочерью. Безутешный отец и ее брат входили в ту группу, что отправилась к Иритену под видом послов. А также брат ее мужа, который тоже погиб от рук расков. Старший сын Агнесс и муж ее дочери, которая крайне тяжело пережила смерть матери, сильно заболев на нервной почве. И друг ее детства, которого связывали с ней узы, не менее крепкие, чем родственные. Вот и получилось так, что среди жаждущих отомстить были айкиры из разных семей, но все имевшие право на месть. И Гидарий тоже имел все основания присоединиться к ним, но не сделал этого, опасаясь, что его поступки будут расценены как поступки Ведущего всех айкир. Правитель должен в первую очередь думать о своем народе. Но это все равно не помогло — после неудавшегося покушения, раски как с цепи сорвались, устраивая эту проклятую Великую Охоту.

— Когда Иритен очнулся на некоторое время от своей скорби, — вновь заговорил лиг Ксеонир, — он остановил это безобразие. Правда Охота была уже в самом разгаре, раски всегда недолюбливали айкир и многие решили этим воспользоваться. А Иритен под властью своего горя был слишком невнимательным, отдавая приказ. Он сказал просто прекратить Охоту, но напрямую преследовать айкир не запретил. Существует множество способов обойти такой приказ, чем раски и пользуются уже столько лет. А мне так и не удалось заставить Императора обратить на это внимание. Реально его волновала только одна айкира — Агнесс.

Я вздохнула. Эгоизмом отличаются не только айкиры, но и раски. Правда осознавать, что большая часть народа моей хозяйки погибла во времена Великой Охоты просто из-за бесхребетности одного раска, не сумевшего вовремя удержать своих подчиненных от попытки силой захватить Агнесс и от последовавшей резни, это было больно. Такую же боль я сейчас ощущала от Мари, поэтому сочувственно положила голову ей на руку.

— Но лиг Ксеонир, — жалобно спросил Рид. — Это получается, что версия айкир верная?

— Нет, даже они много не знают в этой истории, — раск покачал головой. — Никто из них ведь не присутствовал при тех событиях.

— А вы?

— А я тоже многого не знал. И сейчас воспользовался нашим разговором, чтобы прояснить для себя некоторые вещи. Ты должен научиться выслушивать все стороны и составлять свою версию. Со стороны виднее, как говорится.

Радни грустно вздохнула и поднялась с дивана, аккуратно поддерживая Литу одной рукой.

— Думаю, уже достаточно поздно. Разрешите пожелать вам всем спокойной ночи. Это была познавательная беседа, благодарю, лиг Ксеонир, за приглашение на нее.

Она повернулась к Мари.

— Было приятно познакомиться с тобой. Ты ведь не против, если мы оставим церемонии?

— Нет, конечно, — улыбнулась хозяйка.

— И то верно, — мягко засмеялась Радни, — нам нужно держаться вместе, здесь так много расков. Ну ничего, вот прибудут остальные и этот перевес будет уже не так заметен.

Хитро взглянув в сторону бесстрастно наблюдающего за нами Альрида, айкира грациозно проследовала к двери из комнаты, кивнув на прощание всем еще раз.

"Ты не хочешь последовать ее примеру?" — поинтересовалась я у подопечной.

Мари, осознав внезапно, что осталась одна среди расков и совершенно не представляя, о чем с ними говорить, резко поднялась и окликнула Радни уже на самом пороге:

— Подожди! Я с тобой.

Потом обернулась к раскам.

— Благодарю за компанию, но сегодня был длинный день. Я очень устала, желаю всем спокойной ночи.

Она поспешила за вышедшей уже Радни, провожаемая насмешливым понимающим взглядом Ксеонира.

Глава 14

Мари проснулась, когда за окном еще даже не рассвело. Проворочась в постели минут пятнадцать, она обреченно вздохнула и села на кровати.

— Все равно больше не засну, — пояснила она мне.