Наталья Пешкова - В центре чужой Игры

Во-вторых, велел выдать мне походное платье, прихватил с собой все мои вещи. Зачем одевать приговорённую, какая разница, в чём её тащить. Здесь налицо явная забота.

В-третьих, не только моего "сына" у селян забрал, но ещё и потребовал приготовить в дорогу переносную корзину-люльку, молока, пелёнок. Что ребёнка взял, это понятно, чтобы меня шантажировать жизнью малыша. Про молоко тоже ясно, чтобы ребёнок до "показательной казни" дожил. А вот люлька и пелёнки это роскошь, которая жертве не положена. А если надо к чему-то принудить "мамочку" и склонить на свою сторону, тогда да, вещи нужные.

Что-то меня терзают смутные сомнения, что если меня к чему-то и готовят, то точно не к казни. Для казни заботы в избытке, да и для простой помощи её тоже многовато.

Отсюда вывод — что-то ему от меня надо. Вот только что? Что у меня есть? Альбом ему без надобности, иначе бы не вернул. На кулон даже не смотрел. А про остальные вещи и говорить нечего. Значит, надо что-то от меня лично. Умник бы сейчас точно про любовь с первого взгляда ввернул. Но нет в глазах любви-то, только выгода и голый расчет. Может прямым текстом спросить?

В одном Ай прав, куда мне от него деваться. Одна снова вляпаюсь куда-нибудь. С ним тоже не фунт изюма, но всё ж безопасней, он хоть понимает что здесь к чему.

Может с ним договор заключить? Знать бы ещё, что ему надо, и какие козыри у меня на руках, тогда можно будет сыграть.

— Ай, — я вздрогнула, выныривая из размышлений: да когда же он кусаться прекратит.

Зар, молча, указал глазами куда-то мне за спину, но обернуться я не успела, как над ухом рявкнули:

— Кто такая? Что здесь делаешь? Документы!

С самого утра я торчал в единственной лавке Роддука, отобранной за долги у одного из купцов и выходящей на рыночную площадь. Местечко хорошее, торговля бойко идёт, особенно к вечеру. В остальных его точках — переносных палатках, установленных на рынке — торговали нанятые работники. А эту он чужим не доверял, покупателей обслуживал кто-то из семьи, обычно его главный помощник (племянничек), но сегодня он вместе с папулей за товаром умотал. Вот я и мучаюсь.

Ничего, уже скоро: этот день, ночь и ещё день, а там как араж поцелует[19]…

Хорошо, что для похода я всё уже собрал, за воротами припрятал в надёжном месте. Сейфи сказал, что сам там вещички оставляет на всякий случай, а то мало ли что, вдруг срочно уходить придётся. Ещё он должен нам подорожные[20] сделать, говорит, есть там у него один знакомый. По ним мы с Неор будем числиться родственниками, а цель путешествия я потом сам впишу. Может воссоединение с семьёй… Ладно время пока есть, успею придумать. Только сначала надо с направлением определиться. Да, погорячился я, когда девушке два дня на размышления давал, нет у нас этих дней: Ярмарка скоро закончится, да и Сейфи говорит… Решено, этой же ночью сгоняю к ней, и пусть сразу решает!

Ха, не зря говорят, вспомни аража, он и появится! Неорочка собственной персоной! Отлично, здесь и поговорим. Всё равно в лавке никого больше нет: посетители так рано после нашей продукции не встают, дайте боги, к обеду глазки продерут, а папуля сейчас новую партию принимает. Там он так напринимается, что раньше вечера можно и не ждать. Надеюсь, хоть его помощник меня сменит, не охота здесь весь день торчать.

— Добрый день, прекрасная пэра! — приветливо кивнул я. — Что желаете? У нас есть товар на любой вкус! Даже для молодых пэррочек!

— Хватит придуриваться, — зашипела девушка, — вы, два идиота, что ночью у меня в комнате натворили? Из-за вас теперь ко мне тётушку приставили в сопровождающие.

— О! — протянул я. — Так с нами ещё и тётушка поедет. Вот здорово!

— Я сёрьезно говорю, — разозлилась Неор.

— Ты что шуток не понимаешь? — примирительно сказал я. — Сняла бы картинки утром, и всех делов!

— Ах, всех делов! Ладно картинки, так этот гад блохастый мне весь дом перебудил!

— Сейфи? — обалдело спросил я. — Так он к тебе приходил? Я думал, он пошутил, когда про тебя спрашивал…

— Ничего себе у вас шуточки! Просыпаюсь под утро, а на подоконнике посторонний мужчина сидит и ржёт! Я сначала даже не поняла над чем, вдруг надо мной.

— Нет, ты что! Вовсе не над тобой. Ты красивая!

— Потом-то я поняла, — сказала она, и, улыбнувшись, добавила. — А ничего так картинки — мне понравились! Слава богам, папа их не видел!

— Ты успела их убрать? — уточнил я.

— Нет, не успела, он на Сейфи отвлекся… А знаешь, оказывается, второй этаж это не очень и высоко, когда за тобой гонится разгневанный папаша с тесаком.

— Что отец тебе сказал?

— Чуть не убил, хорошо ещё, я успела ему под нос пустую шкатулку из-под драгоценностей сунуть.

— Оборотень тебя обокрал? — выдавил я, подбирая с полу упавшую челюсть.

— Неа, — хихикнула девушка, — должна же была я как-то объяснить отцу присутствие мужчины в моей спальне. А так получилось, будто вор залезал, и я как бы совсем и не виновата, а украшения я ещё раньше припрятала для побега.

— Это ты отлично придумала про драгоценности, они нам ой как пригодятся. Подожди, — вдруг задумался я, — а твой отец в стражу на Сейфи не заявит? У него же неприятности будут!

— Уже заявил, — опустила голову пэра Эра'стуар, — но что делать? Я его отговаривала, но… Отец за деньги удавится. Сейфи симпатичный, — мечтательно добавила она, — жаль его подставлять, но уверена, как мы сбежим, отец про него и думать забудет. А стража забесплатно и не почешется!

— Всё равно нехорошо получается, он нам помогает, а ты его подставила.

— А может пушистик с нами пойдёт? — смущаясь, воскликнула девушка. — Ты не подскажешь, где его можно найти.

— Зачем он тебе? — удивленно приподнял бровь я.

— Он у меня кое-что забыл… — прошептала Неор.

— Что забыл? Надеюсь, не трусы, — захихикал я, отскакивая подальше. И вовремя, еле от веера увернулся: а реакция-то у девочки хорошая. Отличная парочка из них с Сейфи получилась бы: привычки-то одинаковые — бедного полуэльфа вокруг стола гонять.

— Нам долго ждать?! Документы показывай!

Я развернулась, повесив на лицо самую ясную и открытую улыбку, ни дать, ни взять "обаятельная дурочка на прогулке".

Четверо мужчин в желто-серой форме взяли меня в полукольцо и, ухмыляясь, ждали, решусь ли я бежать в так любезно предоставленную для побега сторону. Только я ж тоже не дура — если бежит, значит виноват. Зачем давать им лишний повод для подозрений?

Вместо этого, радостно улыбаясь, я принялась рассматривать солдат. Вроде люди, хотя конкурс "найди десять отличий" я не проводила.