Вадим Климовской - Марш Обреченных. Финал

— Тихо! — вдруг зашипел неожиданно Рыжик, и, замерев с кружкой в руках над маленьким костерком, прислушался.

Мы вжались в камни, пламя тихонько лизало скудные веточки и хрустело на влаге, испаряясь. Может, следопыту нашему всего того показалось?

Конек мирно беззаботно спал. Рейван изготовился закидать костерок камнями и снегом. А я, только собравшись перебрать книги и дневник, потерял к ним всяческий интерес.

Пауза тянулась несколько минут, глубокая ночь, дальше выдвигаться — равносильно самоубийству, достаточно оступиться, свалиться в расщелину и ты покойник.

Рыжик спокойно кивнул: пронесло, показалось. Рейван задумавшись, присел на корточки, ему рыжиковских обещаний явно не хватало. Да и у меня, честно говоря, на душе было гадко и боязно. Что-то нависло над нами? Опасное и коварное. Кралось и выжидало.

Рейван с полуоборота пристально посмотрел на следопыта, и мне вдвойне стало не по себе, они что-то затевали?

— Разведай округу! Подыщи что-нибудь понадежнее! — распорядился он.

Я лихорадочно соображал, чтоб это могло значить? Угроза была явной и нешуточной. Гоблины вышли на ночную охоту. Готовятся в любой момент вцепиться в наши глотки шакалы и оборотни.

— Собирайтесь Алькир, не сидите зря!

Я, вздрогнув, зашевелился, постойте, а как же быть с Коньком? Разбудим его в самый последний момент? Когда наступит время менять место стоянки?

Мерзкое чутье лишь усиливалось, уж больно тихо вокруг, мрачновато.

Через десяток минут вернулся Рыжик с бледно-перекошенной физией.

— Шакалов крутится стаи! Ждут, гады, не нападают! Шаманский подход дожидаются, тварюги, небось, в плен нас хотят взять?!

Меня перешибло леденящим морозом, во нечисть вытворяет? Пленников им, видите ли, захотелось? Руки мои машинально потянулись к эфесу бесполезной сабли, сжали до скрипа рукоять, сверху легла ладонь Рейвана, мы встретились с десятником взором.

— Уходим! Без шума и лишних движений!

Я скупо кивнул, дернулся в сторону Конька.

— Уходим, — спокойно повторил командир, лицо его каменное.

И только сейчас поистине дошел до меня смысл его замысла. Аллон всемилостивый, он хотел оставить безмятежно спящего Конька одного-одинехонького на растерзание недругу, в кругу, тлеющего костерка. На погибель свергилльскому отродью. Меня обдало жаром, я закипел изнутри. Нет! Не такой ценой! Это не открытый бой, — это наглая подлость!

— Я приведу тысячу обстоятельств почему я прав… Почему я обязан поступить с этим человеком именно так, а не по-другому. Вы и сами, Алькир, разменяли бы его жизнь на жизнь одного из павших по злому року ребят… На Родрика, например! Оставьте все как есть. Случай даст ему шанс и если он им воспользуется… останется в живых.

Я обернулся к спящему Коньку, спящим он казался добродушным старичком и никак не ассоциировался с теми обвинениями, что я про него наслышался, пока, конечно, не столкнулся с ним в жизни. А в реальности Конек преображался, чуть ли не в лепрекона. Бездушного и вероломного изверга. Поделом ему!

Я сдался.

Рейван сделал сигнал рукой, мы предельно тихо растворились в густом покрове ночи. Свергилль поглотил нас одним глотком, а с Коньком решил всласть наиграться. Уходя, я заметил напоследок, как арестант заворочался на плаще, привалился на другой бок и засопел. Сладких снов тебе… разбойничек!

Петляли мы среди скал не один час, наконец, окончательно разбитый и осерчавший Рыжик надыбал полурасщелинку, выдолбанную ветрами и обвалами, туда мы и забились, Рейван предусмотрительно замаскировал вход обледенелым кустом северного репейника. Костер мы побоялись разводить, воспользовались проверенными, простыми методами — замотавшись во все имеющееся в наличие тряпье, прижимаясь, друг к другу так и дремали. Рейван вызвался сторожить первым. Около часа над краем стояла тишина, затем ночь взорвалась истошным воем, от которого стыла в жилах кровь. За воем докатился лающий вопль и звериные ревы шакалов. Несколько здоровенных теней пронеслись над нашей берлогой. Нас обдало снегом и льдинками. Бал чудищ! Ревы и вопли не смолкали еще полчаса. Я догадывался по какому случаю вся эта вакханалия: нежить добралась до Конька и… и, меня нещадно скрутило в судорожном приступе рвоты, я неожиданно представил будто Конек не погиб, а попал шаманам в плен, и какая теперь ждала его участь? Если вместо смерти организуют ему арсенал истязающих мук? Меня аж затрясло и залихорадило. Надо было просто перерезать бедолаге во сне горло — и всех мучений! Зачем же… зачем же так?!

— Алькир возьмите себя в руки! — зашипел мне на ухо Рейван.

Я чуть не заорал ему в лицо. Благо вовремя вмешался Рыжик, сделав нам знак прекратить разговор. И не напрасно!

Те же, а может и другие две тени пронеслись в пяти метрах от нашего схрона, трудно определить оборотни то были или шакалы? Темнота кромешная над Свергиллем.

— До утра останемся здесь! Спите, я посторожу!

Какой тут сон, к демонам?!

В то утро я чувствовал себя особо препаскудно. Ни с кем не общался, еда в горло не лезла. Да и от запасов остались две краюхи черствого хлеба, черствее, чем мое прозвище. Рейван с Рыжиком единодушно, как и я не располагали к разговорам, мрачнее туч над горными хребтами Медной и Золотой Рудень. Я их впрочем, ни в чем не обвинял, скорее во многом понимал их душевное состояние и переживания, одно дело бросить человека в бою ради всеобщей цели, другое дело — подло оставить на съедение свергилльской твари. И вправду, кто мы Аллон побери, что решаем, кому жить, а кому подыхать в скверной жизненной ситуации? Тоже мне аллоновы ангелы-спасители!

Позавтракали без всякого намека на аппетит, Рыжик выдвинулся вперед, Рейван за ним, а я, буравя на каждом шаге их сутулые спины, след в след за ними. Безмолвие как никогда подчеркивало наше напряженное внутренне настроение. Психологический срыв и неуравновешенные нервы. Сознательно мы были готовы ко всему, но реальный бой свел шансы на выживание к минимуму, я в глубине души принял твердое решение: гоблинское отродье ни в коем случае не возьмет меня в плен, живым я им не сдамся; в худшем случае перережу себе горлянку стилетом.

Даже не слышно рычания варханов, голые скалы и валуны — север притих. Затаился. Нам это совсем не нравилось, в особенности подозрительному ко всему Рыжику. Начал нервно поглядывать по сторонам Рейван, не довольный поворотом дел. Что ни говори, а лучше постоянно держать противника на виду, на расстоянии. Неизвестность напрягала, создавала напряжение и пугала.

Через пару часов мы остановились, и Рыжик попросил нас задержаться, укрывшись за россыпью мелких валунов, сам же отправился на разведку, следопыт постоянно оглядывался и принюхивался к холодному, морозному ветру. Насчет такого поворота дел, мы ничего не имели против, Рейван в голос согласился с Рыжиком: лучше лишний раз подстраховаться, нежели попасться на глупости или лезть напролом. Следопыт скрылся за обломками базальтовой глыбы, а мне отчего-то невольно представилось, будто напарника я вижу в последний раз? В тот миг мне привиделось сонное и безмятежное к реальности личико Конька, добродушное и не злодейское, как безжалостно и холодно мы с ним поступили? И голос внутренний вновь забубнил успокоительную молитву: поделом ему! Поделом ему!