Павел Буркин - Последний Храм

Сагони хмурился, разглядывая берег и прикидывая что-то известное только ему. Наконец, приняв решение, он буркнул:

— Проклятье, не дотянем. Капитан Сагони потерпел крушение в миле от берега. Кому рассказать — не поверят…

— Может, мель есть? — с надеждой спросил Альваро.

— Откуда? Видишь скалы? Песчаный берег начинается только за Эсмутом, нам туда не дойти. Там есть и мели. А тут — только подводные рифы, они нас еще скорее утопят.

Альваро похолодел. Хорошо Мелине: ее главное сокровище способно поместиться в кармане. А как быть с трехфунтовой золотой статуей? Он вовсе не был уверен, что изваяние морского владыки сможет дотащить до берега — тем более сделать это незаметно. А то ведь на Мелину, Неифилу и Сагони можно положиться, а как быть с остальными? И куда девать неходячих раненых?

Остается одно — до кровавых мозолей и острой боли в мускулах налегать на весла, заставляя отяжелевшее суденышко двигаться к берегу. И молиться, чтобы оно не напоролось на какой-нибудь из бесчисленных рифов, про которые всего не знает даже капитан Сагони (ведь линейные корабли не галеры, их удел — открытое море, а не прибрежные шхеры). Но чем ближе оказывался берег — тем яснее становилось: «Куртизанка» не дотянет. Правый, простреленный борт уже сидел в воде по самый фальшборт. Еще немного — и палуба встанет вертикально, а потом завалится вверх килем.

Мягкий, но сильный толчок, потрескивание рангоутов, принявших основной удар на себя. Судно остановилось так резко и внезапно, что Альваро споткнулся и больно ударился плечом о стенку каюты. Одному из моряков повезло еще меньше: выронив весло, он кубарем выпал за борт… и тут же встал в мутной круговерти песка. Воды было по горло, но все же…

Выругавшись, Альваро поднялся и уставился на Сагони. Капитан, впрочем, выглядел не лучше. Округлившиеся глаза на обычно бесстрастном лице свидетельствовали: Сагони столкнулся с чем-то, по его мнению, совершенно невероятным.

— Сколько лет живу, а косы тут не было! — немного отойдя от потрясения, произнес он. — Я же еще юнгой ходил тут на галере, лоцман показывал рифы.

— А нанести течением не могло? — с сомнением спросил Альваро. — Дальше ведь есть!

— Не могло! Эсмут мог бы, но он течет на юго-восток, там коса тянется в другую сторону. Да и здесь есть морское течение вдоль берега в сторону Таваллена — на него я и рассчитывал. Но теперь…

— Главное, теперь мы не утонем, — усмехнулся Альваро. — Проверим, куда тянется эта коса. Если до берега — по ней перейдем, перенесем порох, пули и еду, раненых. Надо поскорее добраться до Таваллена — что-то мне подсказывает, что коса эта — ненадолго.

— Как — ненадолго? Не растает же она через час?

— Вообще-то может и растаять… как тот бриг взорвался.

— Проклятье, чего еще ждать — что земля разверзнется, или на месте Медара какая-нибудь пропасть окажется?

— Сагони, у меня есть идеи — но расскажу потом и наедине, — как мог мягко, но непреклонно ответил Альваро. — Пока нам наплевать, откуда тут песок. Надо все быстро перетаскать на берег. «Куртизанку», увы, придется бросить.

— Верно, — кивнул Сагони. И решительно рявкнул: — Леске, Гольвезе, покинуть корабль, берите по веслу и проверите, можно ли дойти по косе до берега. Остальные — все в трюм, складываем припасы и выносим раненых на палубу. Приготовится покинуть корабль!

На «Куртизанке» закипела суета. Альваро принимал в ней посильное участие, не переставая думать о том, решил ли ему помочь сам Пеннобородый или косу намыло много лет назад. Последнее едва ли осталось бы неизвестным в «империи Морозини», следовательно… Вот именно, отец снова оказался прав. Эта статуэтка и правда важнее всего состояния Морозини. А Последний Храм — не химера, а реальная цель.

Занятый перетаскиванием грузов из трюма, Альваро и сам не заметил, как вернулись разведчики. Вспомнил о них, только когда Сагони зычно скомандовал:

— Раненых и первую партию грузов — на руки! Всем покинуть корабль!

Глава 5. Сталь против золота

Душная летняя ночь. Горячий влажный ветер с просторов Торгового моря врывается в окна, колышет тонкие, едва заметные занавески джайсалмерского муслина, овевает разгорячённое, покрасневшее от жары и от слёз лицо. Хорошо ему, лейтенанту Лендгрейву… Он может сражаться, и даже если погибнет, так хоть попытаться победить. А что делать наследнице древнего рода знаменитых от Аркота до Поля Последнего дня рода оружейников Инессе Сэвэйз?

Девушка откинула пыльное свадебное покрывало (что и немудрено, последний раз его доставали на свадьбе матери, разве что слуги подкладывали полыни, чтобы не завелась моль). Завтра всему конец. Юности, надеждам, любви… Уж если род решил, что нужно объединить славу и умения Сэвэйзов с капиталами и судоверфями Теано, её мнение не значит ничего. Наоборот, попытки возражать лишь усугубили ее участь. Мало помогли и молитвы святой Атталике, которая, как рассказывается, был насильно выдана замуж за язычника и поплатилась жизнью за попытку его Обращения. Это, впрочем, народная молва. Церковники считают святым как раз мужа, Эмерика Бертье, а ее язычницей, предавшей мужа в руки врагов. Наверное, это оттого, что Эмерик был верным вассалом Темесы, а в девичестве Атталика носила фамилию Бонар. Как бы то ни было, Атталика прошла через то же самое, если уж кого и просить о помощи, так ее.

Пахнущий морем теплый ветер рванул занавески, поиграл смолянистыми кудрями Инессы, качнул пламя одинокой свечи. И в тот же миг в далекий шелест прибоя, звон храмовых колоколов, шум засыпающего города явственно послышался скрип старинной лестницы, ведущей в спаленку, и стук тяжелых башмаков. Наверх поднимается кто-то большой, грузный и уверенный. Грабитель? Но он бы крался, как горная коза, поминутно замирал и чутко прислушивался. Да и не пробрался бы сюда никакой грабитель: телохранители отца свое дело знают, а сейчас дополнительные караулы выставили люди жениха, Кавлина Теано. Того самого, который втрое ее старше, и если б только в этом было дело…

Может… сердце радостно трепыхнулось — и тут же забилось, как прежде. Не стоит даже мечтать о таком. Остается лишь молиться, чтобы он не решился броситься на выручку. Телохранители отца — отличные воины, тем более люди Теано.

Дверь открылась. Так и есть, отец и жених. «Легки на помине» — неожиданно зло подумала Инесса. Но привитая, вколоченная с детства привычка взвешивать каждое сказанное слово и ничем не перечить старшим — победила. Дочь такого рода, как оружейники Сэвэйзы, может быть свободна только в мыслях. Так-то она опутана традициями, обычаями, законами и заповедями больше, чем служанка — нищетой. Еще и не скажешь, что хуже…