Павел Буркин - Последний Храм

А берег, как назло, плоский и голый, до ближайших скал со шхерами добрых пять миль, они, считай, у самого устья Эсмута. Можно, конечно, дойти до берега и оставить яхту на поживу пиратам, но тогда до Медара придется добираться по суше, рискуя столкнуться с патрулем церковников. Но если спасать судно, надо не отстреливаться, а брать в руки весла и любой ценой пройти эти мили.

— Мушкеты — залп, и полный вперед!

Матросы еще раз разрядили во вражеское судно мушкеты, и опустили в воду припасенные весла. Как пришпоренная, «Куртизанка» лихо рассекала носом мелкие волны, ветер свистел в снастях и гудел в стволе пушки. Но бриг не отставал. У него было больше парусов, а узкое, хищное тело боевого судна легко скользило по волнам. Сейчас теановцы шли не след в след, а параллельным курсом — так они могли воспользоваться многочисленными бортовыми пушками.

Пушки ахнули, когда Альваро уже понадеялся уйти. С расстояния в полмили это смотрелось совсем нестрашно, так, встали над бортом вражеского судна едва заметные облачка, да и их тотчас разорвал ветер. Но рядом с яхтой встали водяные столбы, на потные спины гребцов плеснула вода. Одно из ядер ударило в стенку многострадального камбуза и унеслось дальше, выворотив изрядный кусок дерева.

— Повезло, — выдохнул Сагони. — Не брандскугели.

Кошмара небронированных кораблей, зажигательных снарядов, на бриге то ли не было, то ли люди Теано пожадничали. А болванки пусть летят. Хорошо, если одна из десяти хотя бы зацепит лодку. И все же никуда не делись двенадцать орудий на бриге. Если из каждого залпа хоть одно ядро будет попадать…

— Курс на юг! — командует Сагони. Канонир понимающе кивает и бросается к пушке, Альваро вскидывает тяжеленный мушкет, целясь в канониров, мельтешащих у пушек. Пусть он ни в кого не попадет, но хоть собьет им прицел, не даст обстреливать нос судна прицельно. Единственное орудие, единственный канонир — потеря и того, и другого оставит «Куртизанку» беззащитной.

Выстрел, отдача мощно толкает Морозини-младшего в плечо. Попал, не попал — в кислой гари и блеске моря не понять, но в ответ снова визжат пули. А главное, никто не мешает канониру Фрицци прицелиться и поднести фитиль к запальному отверстию. Выстрел глушит все окружающие звуки, из медного ствола вырывается сноп пламени, там, на вражеском судне, что-то взрывается, вроде даже вспыхивает край паруса. Но уже гахают бортовые пушки на бриге — и сразу становится не до победного торжества. Как и в прошлый раз, почти все ядра прошли над яхтой или ударили по воде возле бортов. Но два самых везучих…

Вскрика, грохота и вспышки, как от бомбы или брандскугеля, не было. Какая-то сила бросила канонира на Альваро, Морозини повалился на палубу, чувствуя, как по рубахе и телу течет горячая кровь. Мушкет отлетел и со всплеском упал за борт. Пушка сорвалась с креплений и с глухим лязгом рухнула на палубу.

— Проклятье на них всех, — зло прохрипел Сагони, забивая заряд в мушкет. Альваро выбрался из-под тела канонира. С ним и правда все было кончено: раскаленное ядро разворотило всю грудь, оторвало руку. Альваро повезло: он стоял чуть в стороне от траектории, его лишь обдало хлынувшей кровью. Поняв, что еще жив и даже нигде не болит, принц вскочил, бросился к пушке, но тут же с проклятием отступился: теперь орудие годится лишь в переплавку.

Второе ядро оказалось самым удачливым… или наоборот — с какой стороны посмотреть. Оно шло гораздо ниже и успело зарыться в воду, но скорость была слишком велика: оно просто ударило в борт ниже ватерлинии. От попадания вся яхта вздрогнула, а миг спустя раздался плеск: вода хлынула внутрь. Яхта начала терять скорость и крениться на правый борт.

— Курс северо-запад — полный вперед! — повторил команду Сагони. — Альваро, надо им сбить прицел, или нас расстреляют за четверть часа!

— Как? Пушка-то все уже!

— А мушкеты?! Давай, парень, воюй, хоть ты и не воин.

Альваро засел за надстройкой камбуза. Защитить хлипкие доски не защитят, но хоть не дадут им целиться. Высунул ствол из-за угла и, дождавшись, пока канонир пушки на бриге почти поднесет фитиль к запальному отверстию, выстелил. Грохот, упругий толчок в плечо приклада — и свинцовая пуля с грецкий орех величиной устремилась к цели. В канонира он не попал, зато пуля, пробив фальшборт, ударила в бочонок с порохом. На палубе встал пышный султан взрыва, изломанной куклой канонира швырнуло за борт.

— Молодец! — прокричал Сагони. Он тоже попал, но не так удачно: его пуля всего лишь сняла с вант матроса, одного из тех, кого послали поднять дополнительный парус. Моряк, наверное, даже не убитый, с воплем сорвался вниз, упал на палубу и застыл. Из-за фальшборта снова загремли мушкеты, а потом гахнула одна из пушек. И снова — вздрогнула под ногами палуба, брызнули щепки обшивки — и едва слышное бульканье внизу сменилось отчетливым плеском. Яхта стала заметно крениться на правый борт, подставляя под пули и ядра палубу.

— Что там? — крикнул Сагони. Сейчас, в бою, старый моряк забыл, что Альваро — сын его хозяина. Морозини-младший на его корабле — значит, его подчиненный. На судне не бывать двум капитанам. — Посмотри! Мушкет дай Зумбалиони!

Альваро выстрелил, на сей раз целя по корпусу. Если повезет, пуля пробьет борт на ватерлинии или даже чуть ниже. Пара-тройка пробоин — и мерзавцы отстанут: когда охотник становится дичью, охотиться сразу надоедает. Передал мушкет матросу и откинул крышку люка. Ловко и быстро, как бывалый моряк, спрыгнул внутрь.

Темнота, духота… Трюм был совсем крошечный, только порох, ядра, пули, несколько лежанок. Все продовольствие умещалось в одном мешке, лекарских снадобий, бинтов и лубков не было вовсе: они же не планировали ни с кем воевать. Вот когда окажутся на борту «Святого Брегги», под защитой его ста двадцати с лишним пушек — можно будет и отправить какую-нибудь сволочь на дно. Пока остается спасаться бегством.

Плеск — и Морозини-младший оказывается по колено в воде. Внутри пахло порохом, съестным, моркой водой. Сквозь пробоину вода набиралась стремительно, вскоре вторая пробоина, через которую льется свет, окажется ниже ватерлинии, и тогда… Это же не линейный корабль, где полно внутренних переборок: если и зальет помещение-другое, корабль только чуть потеряет скорость, но не утонет. Здесь одной подходящей пробоины хватит, чтобы отправить весь экипаж на корм рыбам.

В темноте раздался глухой стон.

— Неифила, Мелина, вас зацепило?

Отозвалась служанка — и у Морозини отчего-то сразу отлегло от сердца.

— Госпожу зацепило пулей. Не смертельно, но, по-моему, рана плохая. Слишком много крови.