Варя Медная - Драконий клуб

— Это ночнушка, — запротестовала я и тут же вскрикнула, потому что она намотала волосы на кулак и с силой дернула.

— Еще станешь отрицать, что таскалась с ним всю ночь по замку и соблазняла самым бесстыдным образом?

— Конечно, стану! Точнее я таскалась, но не соблазняла. — Тут сорочка, как назло, снова сползла с плеча.

Дракониха с меня чуть скальп не сняла.

— Пустите, — взвыла я.

— И что такого он тебе там нашептывал, а, пташка-принцесса? О чем секретничали? Или, может, сразу перешли к делу, не стали тратить времени на болтовню?

Наверное, будь я чуть менее уставшей и запуганной, не нашлась, что ответить. Но я как раз достигла того состояния, когда в голову приходят самые безумные идеи. Меня осенило.

— О вас!

— Что?

— Мы все это время говорили о ваших с ним отношениях.

— Ты лжешь!

— Вовсе нет. Господин Атрос ужасно переживает, что вам приходится скрывать их.

Хватка чуть ослабла. Вывернув голову так, что заскрипели веки, я увидела, как скептицизм на лице драконихи сменился неуверенностью.

— Он прямо так и сказал: отношения?

— Разумеется! Вы же не думали, что он всего лишь легкомысленный призрак, который пользуется ситуацией, пристает к каждой особе женского пола и всячески избегает ответственности?

Волосы высвободились еще на полдюйма.

— Нет, естественно, нет, я и помыслить не могла, что… но постой-ка, с чего это он вдруг разоткровенничался именно с тобой? — В голосе опять начала прорезаться подозрительность, и я поспешила ее рассеять.

— А с кем еще: с Хорриблом? Или с Рэймусом? — Даже смешок выдавила.

Кажется, подействовало.

— Так о чем конкретно он говорил? Выкладывай все начистоту, принцесса, и не вздумай что-то утаить или переврать.

— Зачем мне это? — обиделась я. — А. сказал он следующее: о, Ливи, я так счастлив, что в этом мрачном, отгороженном от остального мира и затерянном посреди бескрайнего моря замке появилась добрая девушка с чутким сердцем, способная проникнуться сочувствием к несчастным влюбленным (кстати, мне было бы проще вспоминать детали, если бы вы чуть ослабили хватку. Ладно-ладно, это так, к слову). В общем, Ливи, сказал он, я неимоверно страдаю, оттого что мне и моей драгоценной, несравненной, обожаемой…

Тут я сообразила, что не знаю имени драконихи, но она сама выручила, подсказав:

— Данжерозе…

— …Данжерозе приходится видеться тайком, красть эти минуты наслаждения из-под носа брюзжащего Хоррибла. Ведь если Якул Кроверус узнает о наших встречах… — Последнее было всего лишь предположением, но по тому, как побледнела Данжероза, я поняла, что попала в точку.

— Нет-нет, он ни в коем случае не должен узнать! — воскликнула она.

— Господин Атрос сказал то же самое и добавил: пусть я призрак, и мне четыреста одиннадцать лет…

— Все-таки комплексует из-за того, что я старше.

— …Но я влюблен, как мальчишка, и готов пойти на риск, лишь бы видеться с ней чаще.

Дракониха наконец выпустила мои волосы, и я с облегчением потерла голову. А волосы все-таки придется мыть заново.

— О, Атти! — она умиленно прижала кулачки к груди и тут же требовательно добавила: — И что ты на это ответила?

— Что, кажется, знаю, как вам помочь.

— Правда?

Я кивнула и выразительно посмотрела по сторонам. Данжероза тоже воровато оглянулась на дрыхнущего пастуха и заправила локон за ухо, приготовившись слушать. Я придвинула губы вплотную к холсту, прикрылась сбоку ладошкой и рассказала ей только что составленный план.

Когда я закончила, она отодвинулась. Глаза радостно сверкали, но в них все еще сквозила легкая неуверенность.

— Думаешь, получится?

— Надеюсь.

— И ты правда сделаешь это ради нас, принцесса?

— Еще бы, — решительно кивнула я.

— Почему?

— Просто господин Атрос не ошибся, разглядев во мне добрую девушку с чутким сердцем, способную проникнуться сочувствием к несчастным влюбленным.

Последнее облачко сомнения рассеялось на челе ревнивицы. Она ухмыльнулась, вскинула подбородок и подбоченилась.

— А в тебе что-то есть. Надеюсь, я тебя не слишком… — Она указала на мои волосы.

— Что вы, пустяки, — отмахнулась я. — Мне даже нравятся эти зеленые пряди — так необычно…

Дракониха повела плечами.

— Значит, без четверти два?

— И ни минутой позже. — Она хотела уйти, но я вспомнила еще одну вещь. — Погодите, Данжероза!

— Да?

— Что будет через четыре дня? Что должно случиться в среду?

— Тебе не хватило пояснений Хоррибла? Хочешь услышать про зеленые грибы на березе или вроде того? — усмехнулась она.

— Нет, — я запнулась, — просто решила, что на картинного призрака приказ может не распространяться…

— Он распространяется на всех без исключения, — отрезала дракониха. — И я, к твоему сведению, полтергейст.

— Хорошо, тогда другой вопрос: почему господин Кроверус вне дома носит маску?

Она внезапно расхохоталась. Отсмеявшись, покачала головой.

— Понятия не имею. В первый раз нацепил с год назад, и вот с тех пор повелось. Откуда эта блажь, даже не представляю. И если допрос окончен, то мне пора.

Красиво взметнув ворох юбок, она направилась в глубь картины — туда, где меж холмами вилась дорога. Когда проходила мимо пастуха, тот очнулся, захлопал глазами и, вскочив на ноги, что-то прокричал, видимо, поинтересовался, что она здесь делает.

— Сам не видишь, осел? — заорала дракониха. — Собирала твоих овец по всем соседним картинам. Делать мне больше нечего?! В следующий раз сам за ними следи!

Парень растерянно заметался, сбивая в кучу разбредшееся стадо, а Данжероза продолжила путь с гордо поднятой головой. Уже заворачивая за схематично прорисованное деревце, обернулась и подмигнула мне.

Дальше я смотреть не стала. Зевнула, в полудреме доплелась до кровати и упала лицом в подушку. В первый раз проснулась от своего храпа, а во второй уже от стука Хоррибла. За окном ярко светило солнце.

ГЛАВА 10,

в которой я приступаю к реализации гениального плана

Как ни странно, наутро план показался не менее гениальным, что редко случается с планами, составленными ночью. Я даже дала ему условное название — «Антидракон». Мысли, прежде разрозненные, сцепились, как вагончики: послушание, псевдопринцессы, Атрос и Данжероза. Если задуманное удастся, я помогу не только себе, но и верну долг призраку.

Хоррибл откашлялся, дав мне время проснуться окончательно, и вкатил тележку. На ней стояла ваза с букетом репейника, стакан сока и мой завтрак, накрытый большущим жестяным колпаком.