Варя Медная - Драконий клуб

Хоррибл откашлялся, дав мне время проснуться окончательно, и вкатил тележку. На ней стояла ваза с букетом репейника, стакан сока и мой завтрак, накрытый большущим жестяным колпаком.

— Доброе утро, принцесса!

Широкая улыбка слуги внезапно подувяла, и начищенный до блеска колпак подсказал мне почему: в нем, как в зеркале, отражалась принцесса с гротескно вытянутым красным носом и крошечными глазками. Ярко-розовая кожа была сплошь покрыта пятнышками сыпи. Я сделала вид, что не заметила украдкой брошенного на баночку с кремом взгляда и потянулась к салфетке, но замерла на полпути. Под стаканом как бы невзначай примостилась газета с кричащим названием «Транскоролевский сплетник». Первая полоса была посвящена последним событиям в Затерянном королевстве.

Я быстро подняла глаза. Хоррибл отвел свои и отошел к окну, сделав вид, что снимает паутинку. Схватив газету, я принялась жадно читать. С первой полосы мне улыбался умопомрачительный красавец: кривая ухмылка, черная прядь упала на лоб, рубашка на груди расстегнута, там даже кубики пресса влезли. Из-за его спины выглядывала какая-то белобрысая девица, но лица не видать. Если повернуть страницу под другим углом, брюнет в эффектной колдовской вспышке превращался в не менее эффектного дракона, каким его обычно изображают в книгах, а из-за плеча продолжала торчать все та же невразумительная безликая девушка.

— Это господин Кроверус и… я?! — Я покрутила газету и так и сяк, но признать в этом недоразумении себя все равно не получилось.

Хоррибл повернулся, кусая губы и, вероятно, жалея, что решил держать меня в курсе новостей.

Я продолжала вчитываться, не веря своим глазам:

— Серенькая мышь? Вопиющий мезальянс? Дракон без права выбора? Да эта репортерша вообще там была?!

Ответ располагался ниже в виде карандашного портрета авторши статьи. Даже в таком схематичном наброске я узнала девицу, уговаривавшую Кроверуса взять ее вместо меня. Соня Мракобес, значит. Дракономанка!

Слуга решительно подошел и попытался забрать газету.

— Приношу свои извинения, принцесса, не хотел вас расстраивать. Ума не приложу, как она здесь очутилась.

Но я увернулась, отскочила на середину кровати и быстро проглядела остальные колонки, посвященные вчерашнему дню. Раздувшийся от самодовольства Жмутс давал эксклюзивное интервью в связи с успешным запуском мечтирисов: на картинке толпы страждущих осаждали его «Цветолюкс». Материал соседней статьи был посвящен коронации Марсия, и в конце упоминалось, что еще через неделю состоится праздник в его честь, на который съедутся самые видные гости из близлежащих королевств. Мадам Лилит превозносили как одну из величайших волшебниц современности. Все это было уже чересчур. Я раздраженно отшвырнула газету. Хоррибл проворно убрал ее с глаз долой и бодро поинтересовался:

— Как спалось, принцесса?

— Как младенцу: просыпалась каждый час и ревела.

Лицо слуги расстроенно вытянулось, и я одернула себя, тем более что это была неправда. Хоррибл ни в чем не виноват: не он украл идею букета у мадам, превратил Индрика в статую, короновал Марсия, лишил моего отца сердца, разлучил нас с Озриэлем и привез меня сюда.

— Я знаю, что поднимет вам настроение, — хитро заявил слуга, склонился над тележкой, взялся за железную петельку колпака и сделал многозначительную паузу.

Вот тут он прав: хороший завтрак — залог хорошего настроения. Я плюхнулась на край постели, свесила ноги, заправила в вырез салфетку и нацепила улыбку. Особо притворяться не пришлось: я зверски проголодалась и даже поерзала от радостного нетерпения.

Хоррибл сдернул колпак, и я растерянно заморгала. На плоском сияющем блюде покоилась одна-единственная горошина.

— Что это? — спросила я все еще растянутыми в улыбке губами.

— Ваш завтрак, — просиял Хоррибл и аккуратно подвинул горошину в центр. — Вы же сами вчера сказали, что соблюдаете диету.

— А вы запомнили.

— Запомнил, — слуга выпятил грудь. — Даже ту часть, где упомянули про нежелательность второй горошины, поэтому тут только одна.

— Я вижу, что она… одна.

— Не подумайте, что это со вчерашнего ужина, — забеспокоился он. — Я специально заказывал утреннюю доставку через контору господина Мартинчика. Это элитный сорт гороха «Шикобрак», крайне прихотливый. Его выращивают лишь на одном острове во всем мире и собирают по особой технологии.

Я представила птицу синомолг, решительно рассекающую гигантскими крыльями воздух, с тем чтобы вовремя доставить мне утреннюю газету и горошину элитного сорта «Шикобрак». Интересно, горошину упаковывали отдельно?

— Простите, кажется, я не голодна… — Я вяло оттолкнула тарелку. — Наверное, вчера переела. Может быть, позже. Разогреете мне ее на обед.

— Уверены?

— Да. Заодно, если можно, закажите мне несколько сменных платьев. А то, что сейчас на мне, нужно будет вернуть в магазин, я напишу адрес.

— Конечно, принцесса.

Я одним махом выпила сок и прошлась по комнате, растирая затекшую шею. Слуга тем временем принялся складывать посуду на второй ярус тележки.

— А что новенького в замке? — беззаботно поинтересовалась я. — Мне будет интересна любая новость. Ну, к примеру, не прислал ли господин Мартинчик микстуру послушания?

— Увы, нет, лишь уведомил в краткой записке, что поиски продолжаются.

— Какая… досада.

— Что поделать, принцесса, но это сейчас не к спеху. Вообще, если хотите знать мое мнение, просьбы куда эффективнее приказов, как и все, что делается по доброй воле.

— О, как чудесно, что вы сами это предложили! У меня как раз есть к вам одна крошечная просьба.

Слуга в этот момент переставлял пустой стакан из-под сока. Пальцы побелели от напряжения.

— Просьба? — Он разогнулся. — Боюсь, что…

— Ничего крамольного, нелегального или трудновыполнимого. — Я непринужденно выглянула в окошко. Во дворе Рэймус выгуливал Варгара. Сперва разминал ему крылья, потом принялся кидать каучуковые морковки, их ящер приносил, перехватывая прямо на лету. — Видите ли, — я отвернулась от окна и подошла к слуге, вооружившись самой обаятельной улыбкой и убедительным тоном, — вчера я сказала господину Кроверусу, что намерена во всем его слушаться.

— Это просто прекрасно, принцесса! — поддакнул Хоррибл, не сводя с меня настороженного взгляда.

— Но он не поверил.

— Ну…

— Поэтому я хочу доказать искренность намерений и хотя бы отчасти загладить вину.

— Думаю, не стоит так беспокоиться и…

— Стоит, — отрезала я и тут же мягко добавила: — Иначе как он поверит в мою честность и кротость?