Тамара Воронина - Странница

— Именно потому я и считал тебя погибшим.

— На кресте? Нет, Владыка, мне повезло. Сумел пройти мимо них, добрался до гор… По дороге встретил Паира и Виану. Девочку…

— Я понял. Гарвин, как ты справлялся целый год без магии?

— Без магии? Почему это? — усмехнулся эльф. Лиасс присмотрелся и самым натуральным образом ахнул:

— Гарвин, я знаю твои возможности, такой огненный смерч, может, не выжег бы тебя, но должен был обессилить на много лет, ведь ты применил не первое и не единственное заклинание за эту войну.

Ворвались Ариана и Кайл. Переждав серию объятий и поцелуев, Лиасс продолжил:

— Как тебе удалось? Неужели тебе повезло, как мне?

Гарвин скользнул взглядом по Лене. Ей стало неприятно, будто насекомое проползло..

— Нет, не так. Хотя Странницу там я встречал. Уж не знаю, каким чудом я удержался от того, чтобы убить ее.

— Ого, — не выдержал Маркус.

— Она прокляла мой мир, Проводник, — пожал плечами эльф, — так что миру терять было уже совершенно нечего. А мне и подавно. Но она так испугалась, что мне стало гадко… Прости, Светлая, но она совсем не такая, как ты.

Все-таки проклятие Странницы. Лена хотела узнать, что там с Трехмирьем в принципе, но как-то очень уж в нужное место попала, да и время хорошо выбрала. Лиасс выжидательно смотрел на сына. Эльф помолчал, но все же сказал:

— Есть еще один способ восстановить утерянную магию, Владыка, и мне он был по силам… и по умениям.

Потрясенную Ариану Лене видеть еще не доводилось. Милит еще не прощен? Или мается под дверью в надежде хоть одним глазком увидеть дядюшку? О Гарвине он отзывался с нескрываемым восторгом. Кайл удивленно посмотрел на Гарвина. Наверное, у него не было ни сил, ни умений, ни даже знаний о некоем способе возвращения магии. А как с этим у Милита?

— Я могу узнать, что это за способ?

— Конечно, Аиллена, — снова неприятно усмехнулся эльф, — именно потому я и не хотел уходить из Трехмирья. Владыка вон понимает… Видишь ли, Светлая, умелый и опытный маг может отнять силу у другого мага. Очень немилосердным способом. Мне попадались маги людей, и с каждым я становился все сильнее. Мне нужна была магия. Моя война не кончилась. И сейчас я даже не такой, каким был до войны.

— А почему так потрясена Ариана? А я так даже не удивляюсь, что ты не только убивал встреченных магов, но и забирал их силу…

— Потому что убивать можно по-разному, — перебил эльф.

— И об этом я тоже догадываюсь.

— Потому что это некромантия, Аиллена, — тихо объяснил Лиасс. — Некромантия дает силы, и много, но обязательно забирает… что-то другое. Если тебе понятнее, это темная магия. Магия уничтожения и разрушения. Запретная магия.

— Мне и не нужна была другая.

Лиасс положил руку ему на колено.

— Здесь нет войны, Гарвин, и тебе придется к этому привыкать, Здесь есть люди, и тебе придется их уважать. И тебе придется принести истинную клятву здешнему королю, потому что он дал нам эту землю… И он достойный человек.

— Хорошо, — ничуть не возмутился Гарвин. — Раз ты говоришь, что это нужно, я это сделаю. Хоть сейчас. Людей, правда, мне лучше пока не видеть, ну ничего, посижу взаперти, хоть отъемся… как тут с этим, нормально? — Он помолчал и добавил: — Только ведь моя истинная клятва не будет иметь той силы, на которую ты рассчитываешь. Надо придумать кто-то другое. Может, клятва крови?

— Придумаем. И прости, тебе придется побыть под присмотром. Лучше, если под моим.

— Вот это — с удовольствием, отец, — улыбнулся Гарвин.

— Как Трехмирье?

— Умирает, — пожал плечами эльф. — Весной из океана пришла волна, которая смыла половину южного побережья. Трупы никто не убирал, и начались болезни. Землетрясение уничтожило восточную столицу и три сотни тысяч человек вместе с ней. Ну и я поучаствовал по мере сил… Я вызвал черный мор, а так как в стране разброд, то вряд ли маги с ним справятся так легко, как могли бы. Ну, а если по дороге попадались озера, я делал воду ядом. Не говоря уж о колодцах.

— Ты ничего не слышал о моей сестре? — робко спросил Кайл.

— Слышал, — помрачнел Гарвин. — Ее казнили, Кайл. Мне жаль, Ариана. Она была славной девочкой. Милит? Аиллена говорила, что он тоже жив?

— Позови его, Кайл, — неохотно сказал Лиасс. Милит держался весьма скромно, но все ж поживее, чем три месяца назад. Лиасс начал его замечать, и то слава богу. Еще одна серия объятий.

— Где шут, Лиасс? — спросила Лена. Эльфы переглянулись, и Лена почувствовала, что бледнеет. Лиасс тут же оказался рядом с ней.

— Он жив. Прислушайся к себе. Ты бы узнала о его смерти, поверь мне. Вашу связь не разорвала даже граница между мирами. Он перестал тебя чувствовать, но знал, что ты жива.

— Где шут, Лиасс?

— Он ушел.

— Куда ушел? — опешил Маркус. — Зачем?

— Если бы мы знали, куда он ушел, мы бы его нашли, — вздохнул Лиасс. — А он просто исчез, и только следующей ночью Карис подумал, что он ушел. Последний раз его видели, когда он уходил из лагеря к реке. Переправился на тот берег…

— Надо его искать.

— Мы искали, Аиллена.

— Вы не искали его дальше своих земель. А мы с Маркусом поищем.

— Делиена, — замялся Маркус, — Сайбия велика, а шут хитер и неприметен. Если он не хочет, чтобы его нашли, его не найдут. И мы не найдем.

— Но почему?

Лиасс опустил голову, и за него ответил Милит:

— В лагере была Светлая. Далин видел, что она разговаривала с полукровкой. Что она сказала, он не слышал, но полукровка выглядел неважно. А через два дня он ушел.

Лена закрыла глаза. Мир остановился.

Одну ее оставляли только в ее комнате, но при этом Маркус непременно сидел у себя и носа не высовывал, зато периодически проверял, не исчезла ли Лена. Ну а если б исчезла, что бы он делал? Ринулся в другой мир? А в какой? Если он понимал, что бесполезно искать конкретного человека в конкретной стране, то каким образом он рассчитывал отыскать Странницу?

Впрочем, никак и ни на что он не рассчитывал, просто беспокоился. Все он понимал. Может, даже больше, чем сама Лена. О, Лена вполне понимала Гарвина, готового убить Светлую, — попадись ей собеседница шута, той бы мало не показалось, и наплевать, что мир рухнет. Что, кстати, еще спорно. Да и какое значение имеет мир, если шут ушел…

Пришла. Нейтрально-ласково улыбалась, глядя, как играют дети, смеются женщины, работают мужчины. Благословляла. Желала удачи. Расспрашивала. Интересовалась. А эльфы вежливо отвечали, соблюдали правила, кланялись и через минуту забывали о ней: ведь у них была своя, персональная Светлая, своя Аиллена, подарившая жизнь не только Владыке, но и всему народу — ну было у них такое заблуждение, и ничего с ним Лена поделать не могла. В общем, блажен кто верует. Была Странница та же самая или какая-то другая — все равно. Убеждения у них были явно одинаковые, раз та, первая, сразу решила просветить Лену насчет неписаных законов Странниц: так, мол, надо, а так не надо, положено тебе ходить десятилетиями и наблюдать — ходи и наблюдай, а все мужчины — сволочи, спи с ними на здоровье, но помни, что не ты им нужна, а только твоя сила… Равновесие соблюдай. Странница должна странствовать а не на месте сидеть. Сидит? Не положено. Не хочет уходить? Ну, а раз так, надо убрать препятствие с ее Пути, а препятствие всего-то ничего — мужчина, который охотно поверит, что мешает ее предназначению и тем самым губит ее жизнь и карьеру. Мужчина, которого легко убедить в том, что ради ее блага он должен исчезнуть. Пожертвовать собой в переносном смысле.