Тамара Воронина - Странница

— Это похвала?

Лена с трудом удержала взвизг, потому что эльф возник из ниоткуда. Маркус тоже подпрыгнул и невольно шагнул вперед, закрывая собой Лену. У его ног немедленно в землю воткнулась стрела.

— Дальше, наверное, не стоит. Приветствую тебя, Делен.

— Владыка Лиасс называет меня Аилленой.

— Владыка? — подался к ней эльф. — Владыка жив? Где он, Светлая?

— Владыка жив. И с ним сорок четыре тысячи эльфов.

— Сорок четыре тысячи и еще один, — уточнил Маркус, — сегодня утром Тили родила сына.

Эльф посмотрел на него растерянно, потом перевел взгляд на Лену. Он был, естественно, высокий и, наверное, красивый, но худой и измученный, как большинство эльфов год назад. Как Милит, которого она втащила в свой мир за минуты до смерти. Под глазами были черные круги. Просто черные. От этого светло-голубые в темную крапинку глаза казались еще светлее и еще больше. Волосы, наверное, когда-то были золотистыми, а сейчас потускнели. Даже лицо у него было желто-серое.

— Владыка жив, — прошептал он. — Великие драконы, Владыка жив…

— Остальные сорок с лишним тысяч тебя не интересуют? — обнаглел Маркус. — Ты к ним присоединиться не хочешь? С Владыкой поздороваться? С Милитом?

— И Милит? Милит тоже жив? Делен…

— Аиллена, — строго поправил Маркус. — Сказано же: Владыка зовет ее Аилленой.

Эльф помолчал.

— Иди за мной. И осторожно. Постарайся след в след, человек. Тебя я понесу, Светлая, ты можешь не заметить ловушек.

Лена и рта открыть не успела, как он подхватил ее на руки и зашагал в году, легко, словно и не тащил ее черт знает сколько килограммов. Пойти своими ногами ей довелось не раньше, чем через полчаса, и то эльф все время поддерживал ее под руку.

Это жилище, скорее, стоило назвать шалашом, хотя довольно просторным. Человек для троих, не больше. Хижина, сплетенная из веток и ветками же покрытая. Никакой мебели, если не считать пня в середине (естественного происхождения), пары чурбачков и брошенных в углу одеял. У Лены защемило сердце.

— Подождите, — попросил эльф. — Я сейчас.

Лена села на чурбачок, Маркус плюхнулся на второй. Вид у него был ошеломленный.

— Как плохо-то…

Эльф вернулся очень скоро, принес кувшин с холодной водой, которая показалась Лене лучше самого замечательного вина. Пока пил Маркус, в хижину вошли еще двое: сильно хромавший юноша и девочка-подросток.

— Скажи им, что Владыка жив, — попросил эльф. — Ведь Светлые не могут обманывать?

— Еще как могут, — усмехнулась Лена, — но Владыка был жив два часа назад. Могу поклясться чем угодно. Чем хотите.

Эльф наклонился к девочке, что-то заговорил на своем языке. Длинные спутанные волосы упали ему на лицо, и он раздраженно отвел их рукой. У него не было правого уха.

— Гарвин?

Он оглянулся.

— Ты Гарвин, сын Лиасса и брат Арианы?

Юноша смотрел на нее во все глаза. Девочка закрыла руками лицо и пошатнулась. Маркус вскочил, но эльф остановил его:

— Нет, не стоит человеку ее трогать. Светлая… Откуда…

— Я не понял, вы хотите к Лиассу присоединиться или предпочитаете тут сидеть? — спросил Маркус. — Когда мы шли сюда, я видел людей. И много. Нас не тронули, потому что разглядели Светлую. Они не вас там высиживают? А вы даже охраны не оставили? Вас ведь всего трое?

— Теперь трое. Было пятеро. Один умер от ран. Второго недавно достал маг людей.

— А сколько убили вы?

Эльф крайне неприятно улыбнулся.

— Много больше, Светлая.

Раздался пронзительный звук.

— Атака, — вздохнул юноша. — Я на скалу, Гарвин?

— Ты со мной, — отрезала Лена. — Если я кого-то из вас здесь оставлю, Лиасс меня не поймет.

В том, что она сможет увести всех, Лена уверена не была. Она вообще ни в чем не была уверена. Трое эльфов, усталых, голодных, и Маркус. Нужен ли контакт с ней? Одной рукой Маркуса, второй эльфа… Милита тогда тащил Карис, а она тащила Кариса. Ну, девочку может взять на руки эльф, а Маркус, что, второго? А у нее раз — и не получится… Это будет вообще классно.

Вряд ли ей удастся остановить атаку. Просто сомнут. Чихать озверелой толпе на Светлых. То есть толпа просто не увидит Светлой, а тетку в черном платье затопчет и не заметит. Эффектные жесты два раза не срабатывают.

— Ты не сможешь увести всех, — пожал плечами эльф. — Обязательно, чтобы ты держала за руку. И я не уверен, что должен отсюда уходить.

— Я уверена! А я держала за руку одного человека, который почти нес на себе эльфа, — парировала Лена. — Вот сейчас ты возьмешь на руки девочку, а Проводник — твоего друга… и попробуем. Что мы теряем?

Эльф расхохотался.

— Мы — уж точно ничего. Еще одной зимы нам не пережить. Виана, мне нужно взять тебя на руки, слышала? — Девочка отчаянно замотала головой, и он добавил: — Может быть, тогда нам больше не придется воевать.

Юноша оказался с юмором. Он подхромал к Маркусу и протянул к нему руки, как ребенок матери. «Иди ко мне, деточка», — поддержал Маркус, едва достававший макушкой эльфу до уха. Снаружи раздался мощный грохот. Гарвин вздрогнул — или сработала ловушка, или нечто, уничтожившее эту ловушку, поэтому он больше не раздумывал: схватил девочку поперек туловища и протянул вторую руку Лене, Лена вцепилась в руку Маркуса, и они шагнули прямо в снег…

— Однако… — пробормотал Маркус. Лена так и села в сугроб. Столько снега наметало никак не раньше середины декабря, и ошарашенное лицо Маркуса это подтверждало. Ушли они в середине сентября. Три месяца? Если шут ее убьет, то будет совершенно прав. Она даже сопротивляться не станет. Только прощения просить.

Маркус бросил юношу, которого крепко обнимал за талию, и бросился к Лене.

— Ну что ты, Делиена… Ну… Все нормально, мы вернулись, мы в Сайбе, в нескольких милях от лагеря, вон посмотри на горизонте гора? Ее видно с нашего заднего двора.

— Так долго… — беспомощно произнесла Лена. — Он нас убьет.

— Меня — точно, — согласился Маркус, — а тебя только поколотит. Но как следует. Должен же мужик тебя хоть раз поколотить. Вставай. Ну, вставай же. Не сиди на снегу, ты же плохо переносишь холод…

Вот тут Лена холод и почувствовала. Голыми ногами в туфлях. Мужчины были хотя бы в штанах, а девочка-то… Лена откинула полу плаща:

— Иди сюда, Виана, вдвоем нам теплее будет.

Девочка доверчиво к ней подошла. Из-под недлинной и основательно рваной юбки у ее виднелись сапожки. И то здорово. Она была в мужской куртке, пусть и не особенно толстой, но под плащом все же ничего.

— Веди, Маркус.

— Сейчас, погоди, — решительно раздеваясь, сказал Маркус. — Ты босиком идти решила?