Анатолий Гончар - Судьба. На острие меча

— Успели, — Мейхель облегчённо перевёл дух, — а ты куда поперся? — он вопросительно посмотрел на перебирающего копытами конягу, — хозяйку он, видите ли, потерял. Ишь, действительно Верный. Вот сгинешь вместе с нами, и никто о тебе не пригорюнится… Впрочем, о нас тоже. Ладно, раз уж ты здесь, то идём с нами, может и пригодишься, хотя бы в качестве дополнительной и бесплатной закуски для жабера… — он взял коня за поводья и пошел следом за поспешно идущим вперед Термом.

— Давненько я не пробовал человеческой крови, — вполне разборчиво сказало приближающееся ко мне чудовище, — мне стоило бы растянуть удовольствие и полакомиться твоей кровью дважды — сейчас и после захода солнца, но я слишком голоден и не стану тянуть с пиршеством. Слуги, — урод трижды шлепнул псевдоладонями. Секунду спустя появились двое некрупных, в человеческий рост жабера. Они тащили большое кресло, сплетённое из неизвестного мне растения.

— Здесь, — главная «лягушка» ткнула щупальцем в пол, ровно посередине между мной и лошадью, обозначая место, где следовало установить «трон».

Король-жабер плюхнулся в кресло, а его сородичи, распинав ногами догнивающие остатки, освободили перед своим господином небольшую площадку и по очереди вытащили на неё сначала взбрыкивающую ногами лошадь, а затем меня. Получился вполне приличный импровизированный стол.

— Сперва лошадь, — присоска с резко выступившими по краю острыми зубами резко вытянулась вперёд прямо к шее перепуганного животного, но затем отдернулась назад и потянулась в мою сторону, — нет, пожалуй, сперва человечек.

Похоже у монстра даже было чувство юмора. Довольно специфическое. Он играл, забавлялся моими страхами.

— Или все же отложить десерт на ужин? — урод мечтательно задумался. — А вечерком, пред камельком, — рифмованная строчка и после короткой паузы, — отворить вену, нацедить бокальчик крови и выпить её медленными глотками… И так бокал за бокалом, — вновь пауза и грозный взгляд в мою сторону, от мечтательности не осталось и следа, — что скажешь, человек? — и без всякого перехода, я даже не успела раскрыть рот, — кстати, меня зовут Афин, — чудовище было не так голодно, каким хотело казаться.

— Афин? — усмехнулась я, — странное имя для такого урода.

— Урода? — подводный царь захохотал, — я отдаю себе отчёт в том, что я не слишком изящен, но ты что искренне считаешь, что более красива? По мне, так уродливее тебя разве что лежащая у моих ног лошадь. Твой маленький рот не способен заглотать рыбу даже средних размеров, у тебя нет ни малейшего намёка на хвост, а твоё уродливое гладкое тело? Вы так стыдитесь его, что прикрываете жалким тряпьём.

— Ты говоришь такую глупость, — возразила я, хотя понимала, что в чём-то он несомненно прав.

— Это не глупость, ты и сама это знаешь, но человеческое высокомерие не способно признавать правоту другого, тем более по вашим меркам слишком уродливого существа… — в голосе монстра царила откровенная грусть.

Чего он добивается? Чтобы я расплакалась и сама предложила напиться моей крови? Или начала петь ему дифирамбы, прославляя внеземное уродство жаберов?

— Э-э-э, милейший, прошу прощения, но к чему все эти разговоры, если Вы всё равно собираетесь меня, э-э-э, — как бы сказать это помягче… — использовать в качестве выпивки?

— Я? — на лице подводного аборигена отразилось неподдельное изумление. — Ах, да, — монстр треснул себя по башке одной из псевдоладошек, — совсем из головы выскочило. Я так до сих пор и не знаю твоего имени…

Врать не имело смысла.

— Авель.

— Хм, — жабер наклонил голову словно прислушиваясь к нечто находящемуся в сам себе. — До нас доходили слухи о некой Авель, — он пристально всмотрелся в моё лицо, — королевской воительнице. Но ты — это, конечно, не ты, то есть ты — это не она?!

— Нет, — я мотнула головой.

— Жаль… В этом мире слишком многое будет зависеть от этой девушки. Жаль, — повторив это слово, жабер тяжело вздохнул, — что ты — не она, а то я уже начал подумывать, не отпустить ли тебя на свободу… — кажется, он испытывал меня на прочность. — Впрочем, я всё равно может быть отпущу тебя, хоть ты — это не ты и она — не она.

— Почему? — я не смогла удержаться, чтобы не задать этого глупого вопроса.

— Почему отпущу? Или почему от этой девушки многое зависит? Или почему мы нападаем на караваны? Или отчего я весь такой ужасный и уродливый не кинулся отведать твоей крови? И почему, если я такой умный и прозорливый, то всё еще сижу в этом гнилом болоте, а не восседаю на троне посреди хрустально чистого озера? Ты это хотела бы спросить? Ты хотела бы знать ответы на все эти вопросы?

Завороженная его голосом я едва заметно кивнула.

— Я так и знал, что тебе захочется всё это знать. Да… Вопросы, вопросы… И я отвечу на некоторые из них. И первое, что я скажу — жаберы не пьют кровь и не едят мясо. — Подводный король усмехнулся.

— Но я не понимаю… Зачем же тогда вы нападаете на караваны? И зачем здесь столько воняющей падали? Вам нравится жить в этом смраде?

— О-о, у тебя ещё больше вопросов, чем я думал. Но в тебе нет ненависти, значит, я не ошибся. Я готов отвечать, но прежде я должен рассказать нашу историю. Не бойся, это не займёт много времени, — он понизил голос и, прежде чем начать повествование, величественным жестом отослал слуг прочь.

— Итак, это случилось давно и одновременно недавно. Давно для одного человека и недавно для целого народа. Жаберы… — горькая усмешка мелькнула в глазах подводного властителя, — а ведь совсем недавно мы носили другое — гордое имя Властелинов вод. Мы были стройны, красивы и жили на берегу чистого и огромного, богатого рыбой озера, и не было в округе народа, способного поспорить с нами в рыбацком деле. А особая удаль была голыми руками властелина глубин сома изловить да на берег вытащить. И жили бы мы счастливо до сих пор, не случись в наших краях битвы с Черным владыкой.

— Я думала, что битва Трех королей произошла много дальше к северу…

— Это так, армия колдуна была разбита близ северного города Элемандриса, но сам он ускользнул и бежал в наши края, надеясь здесь собрать новую силу. Союзная армия, шедшая по его пятам была сильно ослаблена, она бы не выдержала ещё одного сражения. — он замолчал, обдумывая дальнейшие слова, а я уже начала понимать, что случилось дальше. — Он пришёл в наше селение, оборванный, злой и тощий, как жердь. Мы приютили и накормили странника. Никто и представления не имел, какую змею мы пригрели на собственной груди. Он не просто так шёл, куда глаза глядят, он шёл именно сюда.