Колин Мэлой - Империя Дикого леса

Жак вскинул бровь:

— План провальный по нескольким причинам. Как я полагаю, эти дети хотят вернуть своих друзей живыми, а не в виде кучки пепла?

— Нужно будет кое-что переработать… но неужели мы не сможем все подогнать? В смысле, пора бы уже и замахнуться на главного босса, разве нет? — голос Нико срывался от отчаянного напряжения.

Продолжая гладить подбородок, Жак положил ногу на ногу; его отточенное движение выдавало человека с многолетним опытом физических упражнений.

— Я прошу прощения за безответственное поведение моего подопечного, дети, — сказал он наконец. — Он разыграл гамбит, зная, что план рискованный. Однако у нас с вами — у наших, так скажем, организаций — схожие цели. Можно надеяться, что эти цели не являются взаимоисключающими. Более того, возможно, они объединятся самым удовлетворительным образом, — он оглядел помещение, полное одетых в черное диверсантов, пробежав по ним взглядом, и добавил. — Позовите Ле Поньяра. И уберите все со стола. Посмотрим, не сложится ли у нас какого-нибудь плана.

Глава восьмая

Исполняющий обязанности губернатора-регента временного правительства

Прошло почти семь месяцев с тех пор, как Прю в прошлый раз ступила на порог здания южнолесского правительства — усадьбы Питтока с ее роскошными башнями-близнецами и увитым плющом фасадом. Теперь это был уже не тот безупречный, ухоженный особняк, который она помнила; все вокруг выглядело так, будто здесь кто-то как минимум неделю дебоширил, а убираться всем было лень. Она успела урвать лишь пару мгновений на то, чтобы оглядеться, прежде чем ликующая толпа на плечах внесла ее в двери, но заметила, что портреты в фойе висят вкривь и вкось. На одном из них, изображающем упитанного генерала в щегольском полевом мундире, были черным маркером намалеваны огромные усы — прямехонько под его вельможным носом. Красный бархат, который украшал перила центральной лестницы и балкон первого этажа, сорвали, заменив тканью в синюю, белую и зеленую полоску, которую, судя по виду, закреплял человек с неважной пространственной ориентацией.

В воздухе висел запах дыма и еще, кажется, испорченного сыра. Пока Прю пыталась навести порядок в голове, толпа с некоторым трудом умудрилась взобраться по витой центральной лестнице, двигаясь предположительно к кабинету временного губернатора-регента. Там, подумала Прю, она раскроет свой план. Кертис ведь предлагал «быть на виду». Она пойдет путем наименьшего сопротивления. Объявит, что Древо повелело ей воскресить Алексея, и плевать на скептиков. Нужно, чтобы весь народ проникся идеей и помог в поисках второго механика, Кароля Грода. Кто осмелится покуситься на ее жизнь, пока вокруг ярые приспешники? И все же воспоминание о гильотине, которую она узнала из показанной однажды другом книжки, глубоко ее тревожило. И неужели на лезвии вправду была кровь? Она смотрела лишь мгновение, но картинка застыла перед глазами.

— Что там за грохот? — крикнул с вершины лестницы мужской голос. Прю посмотрела в ту сторону и сразу узнала атташе, который представлял ее Ларсу Свику, когда она впервые ступила на паркетные полы усадьбы в поисках информации о своем исчезнувшем брате. — Больше никаких толп в усадьбе! Мне казалось, мы пришли к соглашению!

Толпа остановилась на ступеньках, и их двенадцатилетняя ноша зависла в воздухе, неловко балансируя.

— Опустите меня, — сказала Прю спокойно. Ее желание было исполнено. Она протиснулась наверх, в переднюю часть толпы. Атташе посмотрел на нее поверх очков.

— Я вас знаю, — сказал он.

— Думаю, в этот раз мне не нужно записываться на прием.

Атташе нервно улыбнулся, окинув взглядом толпу за спиной девочки:

— Если я правильно помню, вы и в прошлый раз этого не делали.

— Вообще-то, — продолжила Прю, осмелев, — пожалуй, я сделаю публичное заявление прямо здесь, — она указала на изгиб площадки второго этажа, образующий балкон, который выходил в фойе. — Если губернатор-регент хочет присутствовать, я ничуть не возражаю.

— Я осведомлюсь у и.о. временного губернатора-регента, — сказал атташе и убежал по коридору к двойным дверям.

— Что вы собираетесь сказать? — спросил молодой человек в велосипедных бриджах, стоящий рядом с ней. Его голос звучал сдавленно и взволнованно, что, казалось, соответствовало общему настроению толпы.

— Ну… — начала Прю.

— Она собирается сделать объявление? — спросил кто-то дальше по лестнице.

— Кажется, да! — крикнул другой.

— Извините, — сказал пожилой человек, протиснувшись в передние ряды толпы. — Вы не скажете несколько слов о налогах?

— Пф! — фыркнул еще один из собравшихся, кролик. — У Велосипедной Девы есть дела поважнее, чем думать о налогах. Она здесь, чтобы устроить новую революцию! — тут кролик посмотрел на Прю. — Разве не так?

— Нет, не так, — решительно ответила Прю, хотя, по правде говоря, она совершенно не представляла, что говорить, к тому же шум толпы мешал ей собраться с мыслями.

— Быть может, вы могли бы сказать пару слов о качестве воды, — произнес кто-то. Кто именно, Прю не сумела определить. — Или об общественном транспорте.

Толпа одобрительно забормотала.

— Автобусное сообщение немного сбилось с графика, — возвестил тонкий голос.

— А что насчет ремонта дорог? На моей улице выбоина есть размером с медвежье пузо, — добавил другой.

— Эй! — возмутился в толпе медведь.

— Пожарные с марта зарплаты не получают, Дева!

— Начальнику бригады в апреле башку снесли, так что чего уж тут удивляться.

— Ситуацию это не сильно поправило.

— Тарифы на ввоз макового пива просто возмутительные!

— Это еда в твоей таверне возмутительная, гражданин Лис, вот что.

— Ш-ш-ш! Она собирается говорить.

— Нет, не собирается.

— Она только что начала, слушайте внимательно.

— Что она сказала?

— Дева, нужно ли изучать в школах писание Синода?

— Она до этого дойдет, гражданин. А тебя я давно в часовне не видел.

— Мне казалось, революция освободила нас от всей этой чепухи.

— Смотри, как бы Спицы тебя от твоей собственной головы не освободили.

К этому моменту шум окончательно парализовал Прю, и она инстинктивно подняла руки к голове и прижала пальцы к вискам, как делала ее мама, когда Мак терзал что-нибудь из ее драгоценных рукоделий. Нерешительность тоже делала свое дело. Девочка чувствовала себя оказавшейся на пороге какого-то очень важного решения, последствия которого неспособна была полностью осознать.