Сергей Уксус - Путь к жизни

— А для жрецов?

— Благословением Справедливого.

— Вот как, — хмыкнул Антир. — Я вижу, ваши жрецы ничем не отличаются от наших, — брови целителя поползли вверх от удивления. Заметивший это купец хмыкнул ещё раз: — А ты как думал, парень? Люди везде люди. И везде они одинаковы. Вот и… Ладно! — оборвал он сам себя и обернулся к сержанту: — Шурраг, устрой почтенного Лиртво и покажи, где и что, а то время к полудню уже.

Молча кивнув, зеленошкурый легко, как молодой, поднялся и направился в середину корабля, где возвышалась небольшая надстройка. Поспешно вскочивший на ноги целитель коротко поклонился и заторопился следом.

— Ну… ну… осто…! — Брухтарк в сердцах хлопнул себя по бедру: очередная попытка заполнить Силой руну закончилась, как и предыдущие, пшиком. И это несмотря на то, что материал в этот раз использовался самый что ни на есть некромантский! Притащенная Гельдом кость, которую Грибник уверенно опознал, как человеческую! Да и не просто кость. Вырезанная на ней руна была тщательно промазана собственной Брухтарка кровью. Однако же…

Выдав с десяток крепких выражений, дварф махнул рукой и посмотрел на внимательно слушающего мертвеца:

— Ну что, парень, придётся тебе на равнину отправляться. Если, конечно, научиться хочешь. Я тебя — сам видишь, — маг вздохнул. То самое «А вдруг?», благодаря которому было сделано не одно открытие и которое заставило мастера ввязаться в заведомо безнадёжное дело, себя не оправдало. Нет, что-то, конечно, получилось, но этого чего-то оказалось так мало! Так мало!

Между тем, сам Гельд явно задумался — за четыре дня тесного общения Грибник научился худо-бедно разбираться в позах своего несостоявшегося ученика. К примеру, склонённая к плечу голова означала вопрос, а такое вот неподвижное стояние — либо ожидание, либо, как сейчас, размышление. О чём? А Тьма его знает! Гадать Брухтарк, как и любой уважающий себя подземник, не любил и потому занялся более важным — принялся припоминать, что сумел сделать, и высчитывать заработок. Выходило не так чтобы очень — на половину большого кристалла, заполненного Силой. Нет, если поторговаться, можно было и две трети выпросить, да только с кем торговаться-то? Мертвяк не то что по подгорным, по хумансовым меркам в младенцах числился, хоть и вымахал в росте да убивать умеет. Года ещё не исполнилось, совсем дитё неразумное. С другой стороны, и эту половину сам Грибник месяц бы накапливал, не меньше, и то если ни на что больше не тратиться. Н-да. А тут и за языком не уследил от расстройства, про равнину ляпнул… Вот возьмёт сейчас младший, да и отправится на поиски! Собственной погибели. Поскольку из-за своего вида вряд ли уйдёт дальше первого же мага. Да и не столько вида — амулет личины, хоть и не очень хороший, Брухтарк сделал бы, а вот ауру не спрячешь и не перекрасишь. Конечно, и врать не стоило, но…

Гельд наконец-то сдвинулся с места и поманил дварфа за собой, стараясь идти не слишком быстро. Заинтригованный, маг припустил следом, шустро перебирая короткими ногами, и не разочаровался: парой минут спустя его глазам предстала Библиотека. Да-да, именно с большой буквы, поскольку такого количества книг и свитков, собранных в одном месте, ни самому Брухтарку, ни его обитающим у долины сородичам видеть явно не доводилось. Под горой, к примеру, в общественном хранилище насчитывалось всего лишь шесть томов и пара десятков свитков, а здесь…

Грибник обвёл взглядом массивные полки: двадцать девять! Двадцать девять толстенных переплетённых в чёрную кожу инкунабул! А ещё свитки на специальной подставке… Так вот на что некромант тратил заработанное! Хотя… Нет, не хватило бы. Похоже, старик ещё и амулеты на сторону продавал. И хорошие, судя по всему, амулеты, ведь собранное в этой комнате стоит вряд ли меньше, чем половина какого-нибудь графства на равнине! А это — не одна тысяча золотых…

Пока поражённый до глубины души маг приходил в себя, мертвец неторопливо снял с полки один из томов, положил на стоящий у узкого высокого окна пюпитр, раскрыл и отступил в сторону, как бы приглашая гостя прикоснуться к мудрости минувших веков. Тот, помявшись в нерешительности (по слухам, далеко не каждый гримуар, особенно из созданных Древними, подпускал к себе кого попало), подошёл поближе, посмотрел на титульный лист и с сожалением покачал головой:

— Извини, господин Гельд, но я таких букв не знаю.

Гельд вернул книгу на место и выложил другую. История повторилась. И ещё раз, и ещё, и ещё… И только после того, как число осмотренных книг перевалило за двадцать, удача наконец-то соизволила улыбнуться исследователям — буквы, которыми было тщательно выписано название, хотя и с большим трудом, но сложились в знакомые слова: «Трактат о Законах Миром Правящих и о Влиянии Законов Сиих на Сил Магических Приложение». Брухтарк, уже отчаявшийся прочесть хоть что-нибудь, от неожиданности потянулся перевернуть лист, чтобы убедиться, что глаза его не обманывают, но не успел — на середине движения руку как клещами стиснуло. Хватка у мертвеца оказалась железной.

Со стороны молодого такое поведение было вопиющей наглостью, и Грибник открыл уже рот, чтобы высказать своё возмущение столь явной непочтительностью, однако вспомнив, с чем имеет дело, решил всё же посмотреть магическим зрением. Облако тьмы, окружавшее фолиант, не просто оказалось гуще, чем на первых экземплярах, оно колыхалось словно живое, то и дело выбрасывая в сторону дварфа длинные языки. На хозяина же башни, что интересно, тьма не обращала никакого внимания. «Своего чует!» — подумал маг и сам удивился собственному неудовольствию, после чего вспомнил, что всё ещё стоит с глупым видом, и промямлил:

— Э-э-э… Я, господин Гельд, это… Лист бы перевернуть, а?

— Глупости! — припечатал орк. — Никого они не ненавидят. А что ваших проповедников вешают, так у нас в степях их вообще волкам скармливают. Проповедников, в смысле. Даже в жертву не приносят, потому что наши духи ими брезгуют.

— Как это?! — поразился Лиртво. — Как ваши духи могут брезговать человеческими жертвами? Они же… — целитель хотел было ляпнуть «придуманные», но вовремя прикусил язык — учитель любил повторять: «Ты можешь не верить в чужих богов, но никогда не высказывай пренебрежения к ним».

— …злобные, кровожадные и не любят никого, кроме нас, — закончил мысль сержант, — так, да?

— Ну-у-у…

— Да ла-а-дно! Все так думают. Во всяком случае, все те, кто у нас не жил. А духи у нас обычные. Как, вон, у остроухих тех же самых. Только не лесные, а степные. И от хорошей жертвы не отказываются.

— А проповедники Справедливого, получается, плохие? — к удивлению самого Лиртво, последние слова зеленошкурого царапнули обидой.