Андрей Петерсон - Некромант

Леди Кай оперлась на руку, пытаясь приподняться, но сил не хватило, и она откинулась на спину, продолжая глухо рычать. Пальцы ее с ожесточением скребли сухую землю оставляя в ней глубокие борозды, обломки ногтей и капли крови. Голова моталась из стороны в сторону, как в горячечном бреду, лицо покрылось липкой испариной, а тело затряслось, будто в предсмертной лихорадке.

А потом ее вдруг подбросило в воздух и выгнуло крутой дугой.

Хилависта подался назад, а девушка продолжала биться в воздухе, ничем там не удерживаемая, и изгибаясь во все стороны с такой невероятной силой, что даже сквозь по-прежнему непрекращающийся вой было слышно, как хрустят смыкаясь ее позвонки. Светлые волосы плескались во все стороны на радость подоспевшему ветру, глухое рычание прерывалось громкими стонами, а руки били по воздуху беспомощными крыльями.

Впрочем, взмахи их становились все более редкими и неуверенными, и, наконец, они замерли, широко раскинувшись в стороны. Парящая в арде над землей леди Кай взвыла от резкой, пронзившей все ее тело боли, и в тот же миг пальцы на ее руках стали стремительно удлиняться, изламываясь дополнительными суставами, и прорастая мощными хищно загнутыми когтями, которые, хоть и уступали в длине и остроте вурлочьим, но с мастером Абатемаро посоперничать могли запросто.

– Все хорошо… Все нормально… Это скоро пройдет… — как заговор шептал хилависта, но сам в это ни капельки не верил, а потому продолжал потихонечку шаг за шагом отступать. — Все пройдет… Все хорошо…

И тогда Осси закричала.

Крик этот вспорол все еще розоватый воздух и умчал вдаль — к самой границе некрополя. Туда, где бились о низкое небо алые всполохи, туда, где рождался выхолаживающий душу вой, и где вызревало то, чему нет и не должно быть места на земле. И столько ярости, боли и отупляющей жажды было намешано в этом крике, что мир Аулы содрогнулся, признав пришествие новой силы, а многоголосый вой захлебнулся на полуноте. Но длилось эта растерянность всего один лишь краткий миг бытия, а затем оборвавшийся было вой возобновился с новой силой.

Когда хилависта решился открыть глаза, Осси уже не болталась в воздухе, подобно призраку, а стояла, как и положено человеку на земле, с интересом озираясь по сторонам. Вот только человеком ее назвать не решился бы теперь даже самый отъявленный льстец.

Слияние впрыснутого Ходой яда с кровью леди Кай прошло как оно и должно было, и результат получился бы тоже вполне ожидаемый, не вмешайся в этот не самый простой процесс фактор, который ни Осси ни даже Хода не учли и во внимание не приняли. То ли опыта у них в этом деле маловато было, то ли слишком торопились, а потому скрупулезной оценке ситуации предпочли немедленное и безотлагательное действие, но, так или иначе, про то, что вампирская сущность леди Кай никуда не делась, а просто спит где-то глубоко внутри, основательно заторможенная, они забыли. А ведь предупреждал Абатемаро, что никуда это вампирское эго не денется, и хотя леди Кай потребности в крови больше не испытывала и от зависимости этой не самой приятной была избавлена, но и радуга вампирская, и регенерация и все остальное при ней осталось. Сильно ослабленное и глубоко запрятанное, но осталось.

А раз никуда оно не делось, то и поучаствовало оно в слиянии двух эманаций в качестве третьей никем не приглашенной стороны. Поучаствовало и лепту свою внесло.

Причем, прямо скажем, — не малую.

И теперь леди Кай обрела не только силу и ловкость, одолженную ей Ходой, но и некоторые черты, присущие больше вампирам, а точнее, — их верным слугам улам, один из которых и одарил однажды леди Кай своим посмертным укусом.

– Осси, это ты? — Осторожно спросил хилависта, удостоверившись, что в падучей та больше биться не собирается, не рычит, да и других враждебных намерений пока не выказывает. — А так оно… должно быть?

– Я, — голос у новой Осси был совершенно другим. Тоже новым. Более низким и более хриплым, а оттого и слова звучали более весомо. — А насчет: должно-не должно — не знаю… Вроде, нет…

Она стояла и рассматривала свои руки, прислушивалась к своему телу и пыталась привыкнуть к новому облику. Как к новому платью. Примерить — примерила, осталось научиться его носить. Так, чтобы все естественно было, чтобы нигде не жало, не топорщилось и все даже самые мелкие детали работали на красоту и удобство.

Что касается удобства, то это еще предстояло выяснить, хотя кое-что из нового ее облика пришлось, учитывая обстоятельства, более, чем кстати. А вот красота…

Красота была неописуемая.

Во-первых, она стала выше ростом. Причем ощутимо. На голову, по меньшей мере, а то и больше.

Во-вторых, сложение ее из стройного и изящного стало вполне даже атлетическим — и в плечах пошире, и руки-ноги — помощнее.

Руки… Руки сильно удлинились, стали непропорционально большими, и теперь леди Кай могла легко и непринужденно, не наклоняясь, и не сгибаясь, почесать свою коленку, если бы такое желание вдруг у нее возникло. Пока, правда, не возникало, но все равно, — руки ее доставали до колен, и с точки зрения общепринятой эстетики это вряд ли можно было считать полезным приобретением. Зато, с точки зрения грядущей драки… Правда, опять же к этому следовало привыкать.

Пальцы леди Кай, как уже говорилось, изменились почти полностью — стали длиннее, толще и приобрели по дополнительному суставу, что, безусловно, добавило им лишнюю степень свободы, вот только не очень понятно — нужную ли… Раньше-то ведь как-то обходились…

Заканчивались эти дивные пальчики, которыми теперь, похоже, можно было без особого труда переломить средней толщины деревце, огромными, мощными и невероятно острыми когтями, которые настоятельно требовали маникюра. Во всяком случае, показаться с такими руками в приличном обществе было решительно невозможно, а вот одним легким и быстрым движением рассечь какую-нибудь жизненно важную артерию или просто кишки кому-нибудь выпустить — это запросто.

Угольно-черные с ярко-желтой полосой посередине когти еще почти вполовину удлиняли и без того не очень короткие пальцы, превращая руки в опасное оружие.

Ноги леди Кай радикальных изменений не претерпели, в том смысле, что колени гнулись куда и прежде, и никаких новых суставов у них не образовалось, но в красоте и изящности они потеряли здорово.

Осси и раньше-то в особом восторге от них не была, хотя форма, как говорили, у них была самая, что ни на есть, а многие, так и вовсе — находили их весьма привлекательными. Но, что бы, там себе, ухажеры не думали, — это все было в прошлом, потому как раздавшееся вширь и ввысь тело требовало устойчивых конечностей, и ноги леди Кай стали мощнее и сильнее, и служили они теперь, в первую очередь, средством быстрой и эффективной доставки туловища в заданную им точку поверхности, и взор ничей услаждать больше никак не могли. И это было печально…