Андрей Петерсон - Некромант

Белые языки самого черного зла скользили по ровной поверхности площади чуть вытягиваясь в сторону укрывшейся за высокой гробницей Осси, еще неосознанно чувствуя ее инакость, но уже страстно желая слиться с ней и подчинить себе, упорядочивая мир и переделывая его под себя. Пока еще выбросы этого мутного клубящегося на земле облака были робки и осторожны, но с каждым новым поворотом адской круговерти, все больше уверенности сквозило в этих движениях, и все наглее и смелее становились тянущиеся в сторону леди Кай лоскуты.

А из середины этого все ускоряющегося кружения, оттуда, где рождался иносторонний посмертный вой, все били и били в низкое небо лиловые молнии, расцвечивая сгущающиеся над Ступенью тучи, и, будто соревнуясь друг с другом силе и ярости. Ветвящиеся изломанными путями огненные кусты взрастали прямо из сердца бушующего на площади урагана, разрывая небеса громовыми раскатами, и рассыпая далеко вокруг шипящие ядовитыми змеями искры. И там, куда падали эти искры, серый, смешанный с мелкими камнями, песок Аулы спекался в жирные черные капли, уродливыми оспинами покрывая некогда ровную поверхность. И все меньше неопаленной дыханием смерти земли оставалось на площади, будто понемногу отступало все светлое и чистое под неумолимым натиском грубой силы.

– Ничего себе, — прошептал хилависта. — И ты, что — туда хочешь?.. Ты совсем сбрендила? Нас же там прожуют и выплюнуть забудут.

– Не прожуют, — хмыкнула Осси. — Подавятся… А от тебя еще и стошнить может.

– Что? — Вскинулся Ташур. — Ты, не заговаривайся, смотри! А то я этого…

– …не люблю, — закончила за него Осси.

– Да, — удивился хилависта. — Откуда ты знаешь?

– Знаю. Я уже целый список могу составить всего, чего ты не любишь.

– Список… — буркнул Ташур. — Ты, чем списки составлять да языком своим болтать, лучше бы другой портал нашла. А то этот мне не очень что-то нравится.

– Не очень?

– Да, не очень… И ты мне, кстати, тоже не очень нравишься. Раньше ты лучше была. Красивая… — мечтательно протянул Ташур. — А сейчас… Сейчас ты какая-то… Несуразная.

– Правда?

– Конечно правда. Если бы ты свою образину видела…

– Нет, — перебила Осси. — Это правда, что раньше я тебе красивой казалась? — Вроде, и не нужно ей это особо было, но все-таки приятно…

– Ну, не то чтобы… — Хилависта замялся. Видно, случайно оно у него вырвалось, а признаваться теперь не особо хотелось. Не в его это характере было — комплименты говорить. — Ну ничего, в общем…

– Спасибо, — улыбнулась Осси.

– Не за что, — буркнул Ташур и резко сменил тему: — А зачем там человек лежит? В центре… этого…

– Человек? — Удивилась Осси. — Я не вижу.

– Конечно не видишь. Куда тебе… Так зачем?

Осси тихо высунулась над краем гробницы и принялась всматриваться в стремительно проносящуюся перед глазами стену мутного тумана. Впрочем, это было совершенно бесполезно потому, как если там в центре и было чего, то от чужих любопытных глаз оно было укрыто самым надежным образом.

А воронка девшалара вращалась все быстрее. Причем, лиловые молнии тоже подросли и активизировались и теперь венчали бешено раскрученное облако на манер диковиной короны. Громовые раскаты не прекращались и на миг, а в воздухе вполне ощутимо пахло свежестью и грозой.

Мало того, одна за другой молнии стали сползать на боковую поверхность воронки, и теперь все большая их часть лупила не куда-то там в белый свет, а крошила расположенные по краям площади гробницы и склепы. А от этого, в свою очередь, тут же прибавилось и грохота и пыли. Но если пыль вместе с небольшими осколками почти сразу уносилась прочь работягой ветром, то грохот никуда не девался и молотил по барабанным перепонкам со всей своей мощи и дури.

Чудом увернувшись от пролетевшего обломка чьей-то посмертной плиты, метившего ей прямо в голову, Осси нырнула обратно под прикрытие гробницы. И вовремя, потому как почти сразу же в то самое место, где она только что крутила головой по сторонам, ударила ветвистая молния, одним махом расколовшая и отбросившая в сторону монолитную крышку схрона. И тут же следом ударила еще одна поменьше.

По всему, высовываться сейчас категорически не стоило.

– Так ничего и не увидела, — вздохнула Осси. — Пеленой все укрыто… А ты уверен, что там кто-то есть?

– Уверен? — Взорвался хилависта. — Конечно уверен! Ты, вот, дальше носа своего бессмысленного вообще ничего не видишь, а мне и видеть не надо — я чувствую! Там он! В самом центре! А если ты не видишь, так это уже…

– Ладно, ладно, — отмахнулась Осси. — Не ори так! Живой он? Что делает? И вообще… Рассказывай!

– Да нечего рассказывать. Лежит себе и лежит. То есть вокруг него все это крутится… А живой или нет не знаю… Может без сознания…

– И давно он там?

– А я почем знаю. Когда мы пришли, он уже был, — хилависта насупился. — Чего прицепилась? Может он с самого начала там…

– Может, — неожиданно согласилась Осси. — Очень может быть. Вот только… — Яркая молния с грохотом ударила в соседний склеп, вдребезги разбив декоративный фонтан, заделанный прямо в стену схрона, и грубо прервав леди Кай на полуслове. И сразу же посыпался густой каменный дождь. Мелкие, но очень быстрые осколки забарабанили по стенам и земле, но вреда особого, по счастью, никому не причинили. Так… пара пустяковых царапин. А, вот, рот тут же наполнился премерзкой на вкус пылью, а на зубах противно заскрипело.

– Что только? — Закончив отплевываться, Ташур вернулся к прерванному разговору.

– Интересно: он там лежит, потому что именно он всю эту кашу заварил, или наоборот… помешать пытался?

– Если б он заварил, то не валялся бы, — возразил хилависта и снова начал плеваться по сторонам. По всему, количество мраморной крошки у него во рту было просто неиссякаемо. — А стоял бы гордо, воздев руки к небесам, да выкрикивал бы чего-нибудь идиотское. Ну, сама знаешь… — Интересное у него представление о колдовских обрядах было. Но логичное просто до невозможности.

– Пожалуй, — вздохнула Осси и, прижавшись почти к самой земле, попыталась выглянуть из-за гробницы.

Попытаться-то — попыталась, но тут же резко отпрянула назад, а за ней скользнули извиваясь хищными змеями два туманных отростка девшалара. Набрались они все-таки сил и смелости. И плотные стали — как кисель. Во всяком случае эти два. А раз эти, то, надо полагать, что и все остальные тоже.

Раскачиваясь из стороны в сторону, они будто изучали Осси и хилависту, не проявляя пока явной враждебности, но понятно было, что за этим дело не станет: дай только срок. А пока они висели в воздухе, слегка подрагивая и пузырясь как свежее забродившая бражка, и распространяли вокруг жуткое невыносимое зловоние, будто гнали эту бражку из подкисших уже от долгого лежания на солнце мертвецов.