Сергей Жилин - Иоанниты

– А я хочу, чтоб ты ни одного не брал, – серьёзно, без тени насмешки парировал Рассел.

– Прости?

– Твои ученики… Чего тут скрывать: они недоучки. Ты мало ими занимаешься.

– Я предпочитаю обучать на практике, если ты про сидение с учебниками.

Рассел сжался, не решаясь всё говорить прямо и жёстко. Его высокомерие прошибает многие границы, но уважение к последнему гроссмейстеру встаёт поперёк него стальным клином.

– Эдмор, Август, – вскинув голову, наконец, обратился он к нам, – чему вы научились за последние два с лишним года?

Ответить нечего. Дабы не разочаровывать учителя, я постарался вспомнить хоть какую-либо мелочь, даже приготовился соврать. Вот только в голову совсем ничего не лезет, а каледонский товарищ не в силах хоть как-то подстраховать меня. Так мы и промолчали.

Я ожидал любой реакции от Франца: будь то разочарование или злость. А он просто призадумался:

– Верно, новые ученики… это будет нерационально.

К счастью, не самый приятный момент смело, как ураганом, потому что Вирюсвач разглядел через дверной проём приближающихся людей. Мы обернулись, заслышав имена Рафаэля и Фродерика. Усталые лица парочки выглядят серыми, незнакомыми масками, так что удивительно, как Вирюсвач быстро их узнал.

Они вошли в помещение, Рафаэль толкнул в плечо товарища и указал на наш столик. Двое иоаннитов направились к нам, пряча отчего-то лица. Причины, впрочем, понятны, если ты не слепой. То, что оба несут полупустые сумки, и то, что их всего двое, рождает вопросы. В отчаянии товарищей мне видятся нерадужные ответы…

– Фродерик, Рафаэль, – поднялся навстречу подоспевшим иоаннитам Франц.

– Простите, что задержались, – невнятно пропищал Фродерик, от которого так и пышет желанием провалиться сквозь землю, – мы заблудились немного.

Мой взгляд дёрнулся, как игла с пластинки, угодив на прочих посетителей. Все они решили, что не могут пропустить ни секунды странной встречи.

– Где остальные? – спросил Рассел.

– В Ильснэсе,[8] – ответил всё тот же Фродерик (Рафаэль с момента казни своего учителя ходит молчаливым и пришибленным). – Местные напали на нас. Сперва мы пытались уйти без крови, только оглушали и нейтрализовали взбесившихся горожан, но потом они сильно ранили Маркуса. Броман… он рассвирепел, начал убивать наступавших одного за другим, удалось разогнать неприятелей. Неподалёку была конюшня, мы бросились к ней, своровали лошадей, думали скорее вырываться из города, как накатила новая волна… Бромана выбили из седла, Симс кинулся защищать его, но обоих убили… Я видел, как их расстреливали в упор. Мы пытались сражаться, убили многих, но против нас вышел целый город. Пришлось бежать.

– А Маркус? – дрожащим голос произнёс наставник.

У Фродерика давно в глазах стоят слёзы. Говорить хоть ещё одно слово для него сравни мучению:

– Он был ранен – ему дробью разорвало бок. Мы скакали, что есть сил, он ещё держался в седле… замыкал тройку… А в какой-то момент он просто исчез, должно быть, потерял силы и упал, а лошадь его продолжила нестись. Сложно даже сказать, где мы его потеряли – мы побоялись возвращаться, мы боялись лишнюю секунду оставаться в Креолии.

– Это те слухи? – стиснул я зубы от ядовитой ярости. – О которых вы писали, это из-за них?

– Да, по Креолии долго ходила молва, что иоанниты – причина эпидемии. В Ильснэсе люди об этом и кричали, они называли нас героями-самозванцами… Мы загнали лошадей, уже в Каледонии, на юге. А по пути сюда слышали похожие россказни, на нас никто не косился только потому, что не знали, кто мы.

– Странно, мы с таким не встречались, – нахмурился я.

– Эта ересь идёт с юга, из Креолии, – жутко исказился ожог на лице свирепеющего Франца. Но довольно быстро наставник взял себя в руки. – Хорошо, Рафаэль, Фродерик, отдохните, поешьте, и мы сразу же двинемся.

– Куда? – Эдмор поспешил уступить своё место.

Франц с немой мольбой обратился к небу. Уже в который раз его настигает лавина решений, которые он совсем не хочет принимать.

– На север, в Фанек, как и планировали. Это пока.

Глава IV

Хороший нюх

Всё-таки Виктория сильно приврала насчёт своих ребят – даже неугомонные Адам и Дени со временем утомились от шестерёнок, смазки и чертежей и отправились храпеть на гамаках. Успел вернуться паренёк, величаемый Стрижом, доложить о бесплодности своих метаний и пообещать, что после пересыпа продолжить работу.

Мы с дочерью отправились в её комнатёнку рассказывать друг другу бесконечные истории нашей длинной, медленной и немного бессмысленной жизни. Я рассказывал ей о своих близких, о тех, кого оставил на Альбионе, полагая, что их судьбы не должны быть унылыми и безнадёжными. Арика – девушка смышлёная, она совершает ошибки, но всегда это осознаёт и старается исправить.

Есть ещё и Истериан, но у него и вовсе дела идут в гору: он обзавёлся более успешным вправителем мозгов, чем я. Женитьба может стать тем волшебным событием, которое перевернёт безумного полукровку так, что умом вдруг станет выгодно пользоваться.

Истер, к слову, оказался выгодным объектом моих воспоминаний – я поделился с Викторией большей частью приключений, найденных сверхчувствительным местом напарника. Её забавляет. А я, глядя на всё спустя долгие годы, уже не желаю попусту скрипеть зубами и искать стену покрепче, чтоб от бессилия побиться об неё головой.

– Однажды он даже выскочил на улицу, – произнёс я, не отрываясь от шахматной доски. – Пришлось гоняться за ним, слава богу, далеко он не ушёл. Да и прохожих не оказалось – я, вообще, живу в тихом месте, соседей у меня мало.

– Я так и поняла, – хохотнула Виктория.

– Да, все за милю видят мою нелюдимость, только не понимают, что я не шучу.

– Ты просто очень занятен, вот к тебе и тянутся.

Да, как же я не подумал. Что это за человечество, которое стройными рядами маршируют к неприятностям? Правильно, а когда бы я воспользовался ружьецом, стал бы единственным виноватым…

– Так что стало с Истером?

– Поймал его. Правда, он бросился на меня, причём довольно неожиданно. Странно, что я в тот раз отделался только лишним беспокойством. Ладья на F5.

Виктория посадила меня играть в шахматы. Вообще-то мои достижения по части разноцветных фигурок ограничиваются знанием, как они должны ходить. Ещё я примерно знаю, как исполняется рокировка, знаю, что пешка может с ходу прыгать через клетку. Маловато, ведь собрать из этих основ стоящую композицию, умелую защиту – это не про меня.

Первые партии закономерно закончились проигрышем, но уже третью я взял, в четвёртой мы бодаемся на равных. Скорее всего, моя дочь тоже не маэстро, либо больно тонко поддаётся.