Сергей Жилин - Иоанниты

Ветер свищет в щелях, как паровозный гудок, кажется, что тугой поток воздуха разворотит окно и начнёт вырывать кирпичи из кладки. А этот ураган способен.

Высокорослый головорез на секунду отвлёкся на особенно агрессивную брань за стеной и остановился, тяжело опустив ладонь на перила лестницы.

– Он там, живёт в первой комнате от лестницы слева. А там, – он кивнул на дрожащую под напором ветра дверь, – задняя дверь, ведёт во двор. У Андре там сарайчик, где он проводит некоторые опыты. Я проверю там, а вы ступайте в комнату.

– Отлично, Штиль, – дала добро Бестия.

Громила развернулся, ссутулился и двинул дальше по коридору, постоянно оборачиваясь на шумы за стенами. Мы с Викторией отправились наверх, стуча подошвами по голосистым ступеням.

На втором этаже оказалось всего четыре комнаты, зато предусматривается столик для времяпрепровождения у окна и первая в доме люстра. Дверь профессора Ремапа выкрашена в белый цвет и смотрится ладно, если бы не след от ладони торопыги, не дождавшегося просыхания краски.

Я постучался. Виктория сделала жест, предлагая мне самому разговаривать с учёным.

Он оказался дома, завозился после первых же ударов, но завозился – это очень правильное слово, потому как довольно долго он гремел, добираясь до двери.

Наконец, на пороге оказался высокий, аккуратно причёсанный джентльмен в годах.

– Слушаю, – прозвучал его глубокий голос с сомнением, словно наш визит его то ли напугал, то ли заинтриговал.

– Месье Ремап?

– Да, вы обратились по адресу.

– Я к Вам с предложением, касающимся Ваших последних работ, – попытался я состроить из себя этакого мецената.

Андре сощурился, пару секунд ушло на принятие решения, после чего его рука дёрнулась и зазвонила в колокольчик. Сразу после этих манипуляций перед нами с хлопком закрылась дверь!

Учёному удалось нас ошарашить: только переглянувшись, мы с дочерью додумались взять дверь штурмом. На лёгкие толчки она не откликается – пришлось мне от души лягнуть ногой и взять верх над добротной древесиной. Мы прыгнули в комнату, заставленную коробками, ящиками и столами, рой бумаги метается, поднятый ветром, ворвавшимся через открытое окно.

Ремап исчез!

– Быстрее! Быстрее!

Крик донёсся снизу, я выскочил обратно в коридор, чтоб увидеть бригаду из семи человек, повыскакивавших из комнат и готовящих револьверы. На меня показал пальцем самый ретивый из охранения учёного, поднятого звоном колокольчика.

Я отпрянул внутрь комнаты. Виктория уже наполовину высунулась из окна:

– Вон он! Давай скорее, пап!

– Там его охрана, – выкрикнул я в ответ, уже расстёгивая пуговицы пальто. – Я ими займусь.

– Хорошо.

Дочерь уговаривать не пришлось, как это обычно бывает с Истерианом, она выскочила на улицу, бросившись в погоню. Я же не глядя достал Напиток Саламандры. Вывалившись из-за косяка, я метнул стеклянный шар в гущу врагов – шестеро разбрелись по этажу врассыпную, но первый уже успел взобраться на пару ступеней и пригнулся. Шар лопнул за его спиной, отрезав пламенем остальных от лестницы, широкоплечий ловкач же бросился на меня, поднимая револьвер.

Первая пуля прошла левее, от второй я утёк в комнату, третья жахнула в стену, но (чего ни я, ни противник не ожидали) прошить тонкие доски не смогла.

Гад оказывается на пороге – мне ничего не стоит схватить его за запястье и направить дуло мимо. Резкий удар заставляет того расстаться с ненаглядным стволом, а мощный хук должен заставить расстаться с жизнью. Человеку кулак иоаннита должен раздробить челюсть, полчерепа и шею.

Тем удивительнее, что скотина отшатывается, вытряхивает из глаз искры и становится в стойку. Что ж ты за тварь.

Пока я недоумевал, выродок трижды метнул в меня тяжёлые кулаки, но все разы я ставил неуклюжие, но сносные блоки. Широкоплечий вдруг попёр на меня, протащил два ярда, но одним броском я отправил его на колени.

Пинок он блокировал, а вот удар в голову пришёлся точно и больно. Не давая гаду шанса подняться, я схватил его за плечи и всадил коленом в лицо. Удивительно, но тварина держится, даже выбрасывает кулак мне в печень и захватывает левую ногу.

Я извлекаю пистолет и прикладываю им неприятеля по голове – он прикрывает её рукой, приходится выцеливать метче. На ударе четвёртом крепыш бодает меня в живот и подсекает ногу, отчего я растягиваюсь перед негодяем. Тот бросается сверху, вяжет мою правую руку, но и левой я могу выбить из него дух – пузо его похоже на мешок с песком, и противнику больно.

А тут и мне прилетает в висок. Затем снова – гад ловко прикладывает меня локтем. Я изловчился впечатать ему точно в подбородок, хоть с левой удар и вышел не таким мощным. Предсказуемое повторение удара я принимаю на блок и резво добавляю в повреждённый подбородок с головы.

Дезориентация даёт мне секунды упереться в брюхо подонка ногой и спихнуть с себя, правда тот успевает зацепить пистолет и вырвать его у меня из рук.

Я вскакиваю, но мне не удалось даже понять, в какую сторону отлетело оружие: в этом бардаке совсем не поймёшь! Только зря распылил внимание и чуть не пропустил жёсткий удар в ухо. Приходится отскакивать от резвых ударов поганца, но внезапно за спиной оказывается коробка – я спотыкаюсь, падаю на неё и сминаю к чертям.

Сверху летят сложенные вместе руки, задержать которые удалось лишь в сантиметрах от лица. Из лежачего положения удаётся хорошенько дать противнику в бок, чтоб тот завалился на зычно громыхнувший стол.

Цепляюсь за ножку, дёргаю – коробка подо мной легко скользит по полу, так что я ловко вылетаю из-под замешкавшегося урода. Вскочив, я ещё раз швыряю того боком о стол, точно дав с ноги по плечу. Но тот терпит и знатно прописывает в живот, затем хватает меня, согнувшегося, за пальто и дёргает вниз, расшибая мне лицо о столешницу.

Мы оказываемся на коленях друг напротив друга, здоровяк пытается меня задушить, но я самыми ногтями подцепляю ящик в столе и с силой выдвигаю его в висок душителя. Тот падает, а я, напротив, поднимаюсь, беру внезапное оружие на ручку и наотмашь луплю неприятеля, рассыпая бумажное содержимое.

Но тут меня ослепляет вспышка! Я замечаю лишь поднимающуюся руку сволочи, с которой прыгает яркий свет! Мне этот приём знаком, потому как сам не раз ослеплял врагов узорами иоаннитов.

Монарх направил свою шавку сторожить учёного!

Приходится какое-то время махать ящиком наотмашь, но тот быстро разлетается в щепки, задевая стол. Всё также вслепую я швыряю метательный нож и сбрасываю с руки заклинание, звонящее на все лады. Но вот уже появляются очертания… а очертание вражьего кулака стремительно летит мне в голову.