Сара Хагерзак - Принц подземелья

— Время лечит любые раны, Северус, — сказал Дамблдор, но Снейп скептически скривил губы:

— Я так не думаю, нет. Просто время учит нас смотреть на всё как бы со стороны. В том числе и на самих себя.

— Я надеюсь, ты гордишься тем, что видишь, глядя на себя со стороны? — с улыбкой спросил Дамблдор. Но Снейп не разделил его веселости.

— Не слишком, — по–прежнему серьезно ответил он. — Хотя, конечно, всё могло быть гораздо хуже. Так что у меня есть некоторая надежда, что с другой стороны могилы меня ждет хоть немного снисходительности.

— Ты неисправим, Северус, — рассмеялся Дамблдор.

— Да, — согласился Снейп. — И у меня нет ни малейшего желания исправляться. Так что мой портрет, когда наступит соответствующий момент, нужно будет повесить в самый мрачный угол этого кабинета.

— Безусловно, так и следовало бы поступить, — кивнул головой Дамблдор, — но, к сожалению, кабинет круглый — у него нет никаких углов, ни светлых, ни мрачных.

Снейп снова посмотрел в глаза Дамблдора и наконец рассмеялся.

— Ладно, вы снова победили. Я забыл, что последнее слово всегда остается за вами. Пойду вниз, заодно проверю оборотное зелье, которое варит Майстейл. В прошлый раз какие‑то паршивцы накидали в котел тараканьих усов, испортили огромную порцию.

Снейп встал из‑за стола и направился к движущейся вниз винтовой лестнице. Он легко сбежал по ней, шурша длинной черной мантией. Со спины он был похож на подростка: худой, невысокий, с порывистыми движениями и мягкими шагами. Профессор шел по темному коридору, на ходу слегка касаясь стен длинными тонкими пальцами, и ощущал себя дома. Он действительно был почти счастлив — настолько, насколько это чувство вообще было ему доступно.

Часть 2

— Можно войти, директор? — дверь открылась, и на пороге появилась кипящая от гнева профессор Майстейл. Она вошла в кабинет вместе с растрепанной девочкой, в которой Снейп с удивлением узнал старшую дочь Поттеров.

До этого года ему не слишком часто приходилось сталкиваться с детьми Гарри и Джинни. Мальчики учились на Гриффиндоре, и МакГонагалл в большинстве случаев вполне справлялась с ними сама. Правда, Джеймс, унаследовавший фамильный дар попадать в переделки, все‑таки успел дважды побывать в кабинете директора, и Снейп был неприятно поражен его сходством с Джеймсом Поттером–старшим.

О Лили же он до сих пор слышал только лестные отзывы и, начав в этом году вести у них уроки по Защите, смог сам убедиться в их справедливости. Девочка показалась ему умной и старательной, хотя сходство с той Лили слегка беспокоило его, как заноза в сердце.

«Похоже, лица этих Поттеров так и будут преследовать меня всю жизнь», — устало подумал Снейп, глядя на взлохмаченную и покрытую копотью Лили.

— В чем дело, Элеонора? — спросил он у Майстейл, и та принялась жаловаться, бросая на Лили негодующие взгляды.

— Эта девочка, сэр, Лили Поттер… Видимо, она считает, что добилась таких успехов в зельеварении, что имеет право сама решать, когда и что ей изучать, ни перед кем не отчитываясь. Я застала её в классе зелий во внеурочное время, она там что‑то варила, и вот, полюбуйтесь, чем это закончилось! — Майстейл подтолкнула перепачканную Лили к директорскому столу. — Она чуть не взорвала и кабинет, и саму себя! К тому же, упорно отказывается объяснять мне, чем она занималась! Вы знаете, сэр, я не люблю жаловаться, — продолжала Майстейл, не замечая скептического выражения, появившегося в этот момент на лице Снейпа, — но девочка и на уроках ведет себя вызывающе: не желает следовать инструкциям, которые я даю, постоянно спорит… Видимо, она считает, что я недостаточно компетентна, чтобы учить её.

Снейп встал, и нескончаемый поток жалоб профессора Майстейл наконец прервался.

— Так чем же вы занимались, мисс Поттер? — строго спросил он, глядя на Лили. Девочка выглядела совершенно спокойной: упреки Майстейл, по–видимому, были для неё обычным делом. От её внимания явно не ускользнули скептические взгляды директора, и она, похоже, видела в нем своего союзника.

— Это был эксперимент, сэр, — спокойно ответила девочка, и в этот момент она казалась гораздо старше и рассудительнее, чем взбешенная Майстейл.

— И в чем он заключался? — поинтересовался Снейп.

— Я… импровизировала, сэр.

Самообладание Лили и её твердое, но вежливое нежелание вдаваться в подробности невольно вызвали у директора уважение, смешанное с любопытством.

— Видимо, под словом «импровизация» вы понимаете бросание в котел всего подряд, пока содержимое не начнет взрываться?

— Нет, сэр, — почтительно ответила девочка, но в уголках её губ промелькнула лукавая улыбка. Она не испытывала перед директором обычного для учеников страха, и это Снейп тоже посчитал очком в её пользу. — Я думаю, взрыв вызвал сок бешеных огурцов. Видимо, он слегка забродил, и смесь стала нестабильной.

— С чего вы это взяли? — осведомился директор. — Разве профессор Майстейл имеет привычку хранить в кабинете некачественные ингредиенты?

— Конечно нет! — возмущенно фыркнула Майстейл, но Снейп взглядом дал ей понять, что ждет ответа от Лили.

— Не знаю, сэр, — задумчиво ответила та. — Мне показалось… Во всяком случае, это выглядело именно так. А вы думаете, такое невозможно? — с искренним интересом спросила она.

— Я думаю, что в субботу в восемь вечера вы придете ко мне в подземелье и я назначу вам наказание, — холодно осадил её Снейп. — Ничто не дает вам права неуважительно относиться к вашим учителям, так что вы должны извиниться перед профессором Майстейл и привести класс в порядок после ваших… «экспериментов». Без помощи волшебства, разумеется. Элеонора, проконтролируйте пожалуйста, — попросил он Майстейл.

Та озадаченно посмотрела на директора:

— Разве вы не будете выяснять, что она варила?

— Я думаю, это не принципиально, — ответил Снейп, поймав умоляющий взгляд Лили. Он не очень любил Майстейл, считая, что для хорошего специалиста по зельям у неё слишком мало фантазии, и не собирался способствовать удовлетворению её любопытства. — Девочка будет наказана за свой проступок — этого достаточно. Всего доброго, профессор. И, пожалуй, проверьте, не забродил ли сок бешеных огурцов; это действительно в некоторых случаях может приводить к взрыву смеси.

Выпроводив недовольную Майстейл, Снейп повернулся к портрету Дамблдора.

— Вы ведь наверняка интересовались детьми Поттера, Дамблдор, — сказал он. — Что вы о них думаете?

— А разве ты еще не составил о них собственного мнения? — удивился Дамблдор.

— У меня было для этого не так уж много возможностей, — объяснил Снейп. — Это ведь вы можете свободно перемещаться с портрета на портрет и наблюдать за всем происходящим в замке, не привлекая ничьего внимания, а у меня масса других, гораздо менее увлекательных дел.