Брайан Толуэлл - Конан и Великая душа 2. Огни Будущего

Многочасовые Медитации Тезиаса с Книгой Судеб, помноженные на старания Брахо, медленно, но верно одолевали коварную болезнь. Тезиас боялся зарекаться, но последний приступ посетил его три дня назад. Он чувствовал: болезнь отступает, он, его воля, его гений справляются с ней. Куда отступает Болезнь Разума и насколько он победил ее, карлик не мог знать. Ведь даже организм обычного человека — тайна за семью печатями, самое сложное творение Вселенной, а что тогда говорить о человеке-Боге, каким был Великая Душа?! Тезиас знал, что Болезнь Разума, коварный по­дарок Стража Земли, никогда не оставит его и, возмож­но, нанесет свой ответный удар в самый неподходящий момент — как тогда, в миг решающей схватки с Кона­ном. Но сейчас он не хотел думать о худшем. Сейчас его голова была ясна, он сидел в мягком кресле в жарко на­топленной комнате, а перед ним, как всегда в такие ми­нуты, стоял верный Брахо. Хозяин и слуга размышляли о будущем.

— …Как бы мне хотелось знать будущее, — говорил Тезиас. — Что сокрыто в нем? Что ждет меня, тебя, весь этот мир? В моей голове таится несметное количество Знаний. Я умею делать такое, что и не снилось другим богам, но и мне неведомо будущее.

— Оно неведомо никому, — отвечал Брахо. — Так устроена природа. Существам, населяющим мир, не дано знать, что ждет их через мгновение. Они проживут это мгновение и лишь тогда узнают. По-видимому, иначе была бы невозможна сама жизнь.

— А предсказатели, ведуны, ясновидящие?! Они су­ществовали всегда, и нередко их прогнозы сбывались. Что ты скажешь об этом?

— Только то, что некоторым просто везет, иные прогнозы слишком туманны, чтобы делать из них прак­тические выводы. Лишь ничтожная часть предсказате­лей подбирается к нити Времени. Именно они порою слышат пульс будущего, узревают на миг его огни. Лишь на миг…

— Это доказывает, что на большее они не способ­ны, — подытожил Тезиас. — А вот Страж Земли может запросто сказать, что ждет каждого из нас через день, год, тысячу и миллион лет. Он — знает! Знает будущее во всех его подробностях!

— И что это знание дает ему? Он отгородился от мира своей пирамидой и сидит на своих знаниях, точно скупой царь на сундуках с золотом посреди нищей страны. Почему он не делится с людьми своим могуще­ством?

— Ты не прав, магистр. Люди не готовы принять Ве­ликие Знания Вселенной. Люди обуреваемы страстями, а Страсть и Знание несовместимы. Страсть горяча, как кипящая смола преисподней. Знание же холодно, как белая бездна Ромба Яхкунга. Мир людей поделен на полюса; Знание же не различает Добра и Зла. В добрых руках оно творит Добро, в злых — Зло. Знание ней­трально. Люди не готовы к нему, — повторил Тезиас и устало усмехнулся. — Заметь, Брахо: я единственный, кто, казалось бы, овладел Знанием. И куда же я употре­бил его? Разве на благо людям?! Нет, я бросил его в огонь своих страстей и сгорел вместе с ним!

— Сгорел, но не до конца, — продолжил аналогию Брахо. — Ты сам вытащил себя из огня. Знание в тебе сумело побороть Страсть.

— А ныне Страсть во мне снова торжествует! — вос­кликнул карлик. — Она требует мести! Обычной чело­веческой мести, Брахо! Я, Великая Душа, подобно мил­лионам людишек, жажду отомстить своему погубителю! Я, Бог, жажду мести Конану-варвару! Какая ирония! Какой гротеск! Единственное, что я могу сделать, это предложить Конану такую месть, какая ему не при­снится и в самых жутких кошмарах! Неужели я не спо­собен придумать что-либо достойное Великой Души?!

— Поэтому ты велел доставить варвара в замок?

— Да! И мой замысел провалился! Я больше не могу так рисковать… Может, и вправду Конана хранят боги этого мира и все мои усилия тщетны?

— Боги или демоны, они не посмеют отнять у тебя священное право мести. Хочешь, я подскажу тебе? Тезиас кивнул.

— Слушай, хозяин. Мы с тобой обдумали десятки вариантов мщения, и ты считаешь, будто все они недо­стойны тебя. Твоя воля. Но вот что я тебе скажу: вся сила Конана в том, в чем большинство видит его сла­бость, — в том, что по природе он варвар. Да, варвар! Варвар суть великий герой! Преврати его в цивилизо^ ванного человека, и этим одним свершится твоя месть! Худшего наказания для Конана невозможно приду­мать. Он станет цивилизованным, но дикие инстинкты останутся при нем, и внутренняя борьба разорвет его душу на части. Друзья отвернутся от него, как ты и желал, ибо они друзья Конана-варвара, а не Конана — человека цивилизованного. Из великого героя он пре­вратится в обычного царька, и его былые подвиги ста­нут темой злых анекдотов, а он сам — всеобщим посме­шищем. Такой Конан более не будет препятствием для тебя. Ты снова покоришь мир, а твой бывший враг будет валяться в грязном гареме, пьяный, обрюзгший, с разукрашенными девицами. Он не сумеет защитить мир от тебя и вскоре сам умрет, окруженный ненавис­тью и презрением. Убей в Конане варвара, и так свер­шится твоя месть!

Брахо закончил свою речь. Воцарившуюся тишину нарушал только треск поленьев в пылающих каминах. Карлик молча смотрел на магистра Синих Монахов, и взгляд его был недвижен. О чем думает Тезиас в эту ми­нуту, Брахо знать не мог.

Едва возвратившись в Тарантию, Конан с присущей ему энергией взялся за новое дело. Путь домой протекал без приключений: ни люди, ни демоны более не трево­жили покой аквилонского короля. На родной земле, ка­залось, у него не было врагов. Всюду, где он проезжал, его встречали как великого властелина, защитившего честь, свободу и саму жизнь подданных. Знаки предан­ности королю, которые оказывали аквилонцы на всем пути Конана от аквилонской границы, задержали его прибытие в Тарантию на несколько дней. По дороге Зе-нобия успела рассказать мужу о своих приключениях. На фоне неподдельного ликования толпы вероломство Тараска, им же, Конаном, спасенного от гнета Великой Души, казалось варвару особенно кощунственным.

— Терпению моему пришел конец, — объявил Конан своим вельможам, едва лишь заявившись в Та-рантии. — Тараск перешел все границы. Он забыл кро­вавые уроки Львиной долины. Если не проучить его сейчас, он обнаглеет еще больше. А потому — я иду войной на Немедию!

Вельможи возбужденно перешептывались, перева­ривая королевскую волю. Наконец граф Троцеро устре­мил ясный взор к огромному золотому трону, на кото­ром развалился черноволосый великан, и воскликнул:

— Веди нас, государь! Мы проучим немедийских собак!

Придворные поддержали графа. Каждый из них ста­рался быть в первых рядах объявленной кампании. Один лишь канцлер Публио хранил задумчивое молча­ние. Конан заметил это.

— А ты, Публио? Не согласен со мной? Канцлер тяжело вздохнул.