Сила Немногих - Джеймс Айлингтон
Киан едва не давится. — Никто не посмеет притворяться draoi. — Он почти так же оскорблён, как тогда, когда я беспокоился о том, что преследователи могут причинить ему вред.
Мне трудно в это поверить, но придётся принять его слово. Тело моё ноет, однако бегство уже кажется далёким воспоминанием. Безопасность, тепло и сытость слиты воедино, делая мои веки невыносимо тяжёлыми.
— Вам следует поспать, — замечает Киан. Когда я устало киваю, он говорит что-то нашему хозяину, и тот ведёт меня к груде мехов в углу. В этой стране, по всей видимости, не существует кроватей, отмечаю я с горестью. Как и спален.
Это мягкое, бугристое ложе. Разговор Киана с остальными продолжается всего в нескольких шагах. Стоит мне лечь — я почти не замечаю его. Засыпаю в считанные мгновения.
МЕНЯ БУДЯТ КРИКИ.
Я неловко вскакиваю на ноги, мышцы стонут в знак протеста. Снаружи слышатся напряжённые голоса. Двое маленьких детей всё ещё в хижине — испуганные, — но ни их родителей, ни Киана нет. Раннее утреннее солнце льётся сквозь рассеивающиеся облака и в обращённое на восток окно. Я спал самое большее пару часов.
— Что происходит? — спрашиваю я мальчика вполголоса, прекрасно зная, что он не поймёт. Прежде чем он успевает ответить, дверь с грохотом распахивается — оба ребёнка вскрикивают, я вздрагиваю.
Киан входит стремительным шагом, с посохом в каждой руке. Глаза его светлеют с чёрного до яркого голубого. — Они идут.
— Люди короля Фиахры?
— И Руарка. Слишком близко, чтобы бежать, — добавляет рыжеволосый мужчина мрачно, когда я бросаю взгляд на дверь. — Но помощь уже в пути.
— Что я могу сделать?
Он изучает меня. — Tá súil agam leis na déithe go bhfuil Ostius ceart. Если ты и вправду сильнейший из троих, то, быть может… — Это рассеянное, задумчивое бормотание, по большей части про себя, хотя на полуслове он вспоминает и переходит на Ветусиан ради меня. Затем он приходит к какому-то мучительному решению. — Нет. Оставайся здесь и сохрани это для меня. Беги, если понадобится. Я задержу их.
Я неловко ловлю рябиновый посох, который он мне бросает, давлю в себе замешательство по поводу его рассуждений и соглашаюсь; с моей рукой и незнанием языка всё равно немногое было бы мне по силам. Киан стремительно разворачивается и выходит — с решительным видом. Я крадусь к окну.
Почти всё население деревни собралось за спиной у Киана, который занял позицию на дороге и стоит лицом на восток, ясеневый посох в руке. По большей части это женщины и пожилые мужчины. Никто не вооружён лучше, чем дубинками или косами. Если это земледельческая община, мужчины, которые встретили нас утром, скорее всего, уже ушли в поле.
Вдали за ними приближается дюжина всадников — восходящее солнце у них за спиной. Никаких торчащих волос и синей краски, но намеренная целеустремлённость их движения, то, как их глаза обшаривают путь впереди, не оставляет сомнений: они охотятся.
Но не они заставляют меня застыть на месте.
Волоски на затылке встают дыбом, когда я различаю трёх крупных волкодавов, рыскающих перед свитой. Те самые, что были в Дун Бхайлкнок, — думаю я. Их никто не ведёт на поводу, и они, судя по всему, не идут по следу. Тем не менее они выстроились в безупречно ровную шеренгу поперёк дороги перед воинами. Трусят к деревне в безмолвном единстве, возглавляя отряд.
Меня пробирает дрожь; я соскальзываю вниз, скрываясь из виду, и кладу на колени посох Сиана. Мысли лихорадочно работают.
«Naimhde», — шепчет кудрявый мальчик, всё это время выглядывавший рядом со мной. В серьёзных зелёных глазах больше любопытства, чем страха. Когда я гляжу на него вопросительно, он настойчиво указывает в сторону приближающихся воинов. «Naimhde ag teacht».
Я ободряюще улыбаюсь ему и похлопываю по плечу — словно понимаю всё до слова. Собаки. Враги. Опасность. Он с таким же успехом мог говорить о том, что дождь прекратился — я не имею ни малейшего понятия.
Как Сиан намерен их задержать? Людей снаружи лишь немногим больше, чем воинов, и в открытом противостоянии им с ними не сравниться. Обыскать эти простые жилища — дело нескольких минут, не больше. Быть может, он намерен встретить их открыто и прибегнуть к Воле. Быть может, попытается договориться или воспользоваться друидической неприкосновенностью, в которую, судя по всему, так уверен.
Мне остаётся лишь надеяться, что он понимает, что делает, — потому что даже будь у меня обе руки, его посох не стал бы оружием против копий и клинков, которые движутся в нашу сторону.
Я торопливо перебираюсь к следующему окну, чтобы лучше видеть происходящее, стараясь не привлекать внимания. Сиан невозмутимо наблюдает за тем, как люди и собаки приближаются. Никого из них я не узнаю. Впереди — огромный темноволосый мужчина. Серебряный торк поблёскивает на неправдоподобно мощной шее. Верхом на гнедой лошади он выглядит почти комично: конь, хотя и крупнее, чем у его спутников, под этим всадником кажется пони.
«Níor chóir duit a bheith anseo, Mel ap Mor», — строго окликает Сиан, когда отряд достигает первых домов. «Tá tú ag briseadh an chonartha». Если мне угадывать — он требует, чтобы они повернули назад.
Собаки останавливаются. Все три смотрят на Сиана не шелохнувшись, с пугающей пристальностью. Следом осаживают коней и воины, а их предводитель спешивается. «Cá bhfuil sé?» — резко и настойчиво. На поясе у него длинный клинок. Почти палаш.
«Cas timpeall, Mel ap Mor».
«Cá bhfuil sé?» Воин спокойно делает шаг вперёд. Намеренно повторяя вопрос, он даёт понять, что игнорирует любые предостережения Сиана. Люди ещё сидят в сёдлах, но уже расходятся в стороны. Рассредотачиваются.
Сиан видит это, но стоит на своём, без страха. «Ní ghortóidh sé seo ach Fiachra», — мягко увещевает он.
«Cá bhfuil sé?» — темноволосый воин стоит теперь прямо перед Сианом. Нависает над ним.
Друиду приходится задирать голову, чтобы встретиться с ним взглядом, однако в его осанке нет и тени сомнения в собственной власти. «Ní féidir leat…»
Вспышка стали. Ясеневый посох раскроен надвое и с грохотом падает на землю; отрублённая голова Сиана катится рядом, алая кровь брызжет во все стороны. Мгновение — никто не двигается.
