Сила Немногих - Джеймс Айлингтон
Да и у него, судя по всему, нет свободного времени для разговора — его внимание явно поглощено одним: уйти от неизбежной погони. Я склонен не мешать.
Собственных сил следить за пейзажем у меня тоже почти нет; он проносится смутным маревом — пологие холмы, широкие луга, шелестящие леса, — всё приглушено и скрыто непрестанной моросящей сыростью, что безжалостно хлещет нас. Ни городов, ни посёлков — только факелы одной маленькой деревушки, которую мы миновали прежде, чем я успел понять, что это вообще такое. Даже ферм, насколько могу судить, почти нет. Дорога — сплошная грязь, местами едва различимая колея.
Какая-то часть меня неусыпно высматривает ориентир. Я не вижу ничего знакомого. По-прежнему нет способа определить, где я нахожусь, как далеко от Катена меня увезли.
Наконец, когда очередной ливень стихает и я уже уверен, что мои ноющие, закоченевшие мышцы вот-вот сдадут, Сиан замедляет нашего взмыленного коня. Мы немного сворачиваем с дороги и останавливаемся в роще у ручья. Сиан спешивается, я пытаюсь последовать за ним, не успев подумать — и лишь на полпути вспоминаю, что без руки это будет куда более неловко; мой спаситель уже двигался помочь, однако я скорее падаю, чем схожу с седла, — неуклюже скользю в грязи и тяну Сиана за собой.
Я лежу и стону, пока он опирается на посох, чтобы подняться, и смотрит на своё перепачканное грязью плащо. Затем протягивает мне руку.
— Грациозно, — замечает он с невозмутимым видом.
Я позволяю себе тень улыбки. Со скорбным кивком принимаю помощь. — Сколько… мы отдыхаем?
— Минуты. — Сиан убеждается, что со мной всё в порядке, затем ведёт запыхавшегося коня к воде, успокаивающе похлопывая его. — Они пустят нас по следу, если уже не пустили. Нам нужно добраться до границы прежде, чем они нас настигнут.
— Шёл… сильный дождь. Очень сильный. На этих дорогах… много следов… от других лошадей. И мы… переходили? … несколько ручьёв…
— Это не поможет. — Он обрывает мою неловкую попытку.
— Почему?
— Потому что Оган, тот человек, с которым я говорил раньше, опытен — и знает, что я помогаю тебе. — Рот его скривился. — Я скажу, когда нужно двигаться. А сейчас пей. Обсохни. Молчи и отдыхай, пока можешь.
Он следует собственному совету: отпивает воды из ручья, затем отходит на небольшое расстояние и садится на поваленное бревно — не совсем скрывшись из виду, но явно ища уединения. После этого он какое-то время выжимает плащ, а затем погружается в почти медитативную позу — голова склонена, глаза закрыты. Я устраиваюсь там, где стою, и методично выжимаю воду из собственной одежды, благодарный за передышку, сколь бы краткой та ни была.
Не прошло и минуты, как вдали послышался топот копыт.
— Сиан. — Я шиплю это; когда он не шелохнулся, я подбираюсь ближе. Здесь, в темноте деревьев, нас достаточно хорошо не видно, но с тех пор, как мы выехали, на дороге не попалось ни единой живой души ни с той, ни с другой стороны. — Сиан, кто-то едет!
Он не реагирует. Я трясу его за плечо. Когда от него по-прежнему нет никакого движения, я хмурюсь и приседаю рядом. Глаза его остаются закрытыми.
— Сиан. Ты в порядке? — Я снова встряхиваю его, затем осторожно приподнимаю одно веко.
Даже в тени видно, что оно совершенно чёрное.
— Вэк. — Я отпускаю веко. Он использует Волю, но никогда раньше я не видел, чтобы кто-то при этом был настолько невосприимчив. Всадники — судя по звуку, их несколько — уже совсем близко. Ничего не поделаешь.
Я пригибаюсь к земле, молясь, чтобы наш конь не фыркнул, не забил копытом и не заржал. В полутьме обозначаются силуэты трёх скачущих воинов; разглядеть лица с такого расстояния невозможно, зато причёску с характерными конскими гривами на всех троих не спутаешь ни с чем.
Я едва дышу, когда они приближаются, — но зря беспокоилась. Мужчины проезжают мимо, не обращая внимания, перебрызгивая воду в ручье и не глядя ни вправо, ни влево. Устремлённые к цели. Если они и преследуют нас, то здесь нас не ожидают.
Когда они скрываются из виду, я возвращаюсь к Сиану, приседаю перед ним и осторожно тянусь рукой к его лицу. Едва я успеваю дотронуться, глаза его резко распахиваются.
Я отшатываюсь назад, едва не теряя равновесие. — Боги гнилые.
— Что-то не так? — Сиан хмурится на моё ругательство на Общем, затем оглядывается вокруг.
— Были… люди. Люди, — повторяю я, расправляя плечи, чтобы показать воинское телосложение, и указывая в сторону дороги.
— Они были не за нами.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что те, кто идёт за нами, поведут с собой собак. И в деревьях они нас не пропустят. — Он встаёт. — Пора двигаться.
— Что ты… делал? — Когда он смотрит на меня вопросительно, я хмурюсь. — Ты не… отвечал. — Я указываю на свои глаза. — Чёрные.
— Это из драои. — Он говорит твёрдо. — Это священно. Тебе знать об этом не положено.
Драои. Смутно знакомое слово всплывает из воспоминаний о времени, проведённом в Библиотеке Летенса. Так называли себя друиды этих краёв — прежде чем были истреблены. — Я знаю эту… силу, — говорю я нетерпеливо. — Я провёл… год… в учении. В том самом… месте, из которого вы меня… забрали?
Друид изучает меня задумчивым взглядом. Удивлён, думаю я, хотя и скрывает это. — Тогда я переговорю об этом с остальными, — соглашается он. — Мы будем неподалёку от места, где вас могут испытать. Но сейчас вы не драои, и мои обеты не изменились. — Он легко взбирается в седло. — Нет времени говорить об этом дольше. Они не больше чем в часе позади.
Уверенность в его голосе обдаёт меня холодом. — Вы уверены?
— Да. Но до границы уже недалеко.
— Туда мы и едем?
Он кивает. — Земли Ронана. Король Фиахра не рискнёт войной, преследуя нас там. И Ронан тоже не питает любви к Руарку. Мы сможем встретиться в безопасности.
Едва заметная пауза перед ответом. Он говорит мне не всё.
Мысли мчатся вскачь, а бёдра горят болью, пока он снова помогает мне взобраться за спину. Он пользовался Волей, чтобы следить за преследователями, — каким-то образом.
