Абсолютная Власть. Трилогия - Александр Майерс

Вечер опустился на Горные Ключи, принеся с собой тревожное затишье. Воздух, ещё недавно дрожавший от грохота обстрела, теперь был наполнен лишь голосами солдат и скрипом повозок. С запада, в отдалении, засветились огни нового лагеря — подошли войска барона Неверова.

Они не спешили сближаться, не пытались прорваться к осаждённым — просто встали. Эта пассивность вызывала множество подозрений.

— Беспрестанно следить за ними, — отдал я приказ. — Если тронутся с места — атаковать всеми воронами. Разбить авангард, а затем атаковать командиров и обозы.

Где находились армии Токарева, Воронова и Дорина, оставалось загадкой. Но они, без сомнения, спешили к нам. Чувство надвигающейся бури было почти осязаемым.

Ближе к ночи меня вызвал по «вороньей связи» Базилевский.

— Филипп Евгеньевич, как обстановка? — спросил я, перенеся сознание в птицу.

— Напряжённая, Владимир Александрович, — ответил юрист. — Солдаты барона Валеева захватили… или, как они утверждают, «взяли под защиту» все конторы и предприятия Муратова в городе. Никаких комментариев не дают даже представителям правительства.

— Любопытно. Что это может значить?

— Я терюсь в догадках, ваше благородие. Либо они и правда взяли их под защиту, либо наоборот.

— Будьте настороже, — предупредил я. — Докладывайте обо всём необычном.

— Конечно, барон. Как у вас обстановка?

— Воюем, Филипп Евгеньевич. Пока что рано говорить о победе. Что-то большое затевается, и мы в самом центре…

Ночь прошла в тревожном ожидании. Обстрел позиций Муратова продолжился, но уже без прежней ярости — мы экономили заряды артефактов и снаряды пушек на случай генерального сражения.

На рассвете ко мне примчались конные разведчики.

— Господин! Войска Токарева, Воронова и Дорина объединились! Идут с востока, примерно в трёх часах пути.

Я немедленно отправил к ним гонцов, включая Артёма, который был уже лично знаком со всеми тремя. Гонцы несли к дворянам требование объяснить намерения.

Прошло почти два часа, но они не вернулись. Это был плохой знак. Очень плохой.

Я собрал совет. Наши войска были приведены в полную боевую готовность. Мы стояли лицом к укреплённому лагерю Муратова, с запада на нас смотрел лагерь Неверова, а с востока надвигалась новая, объединённая армия трёх дворян. Ситуация становилась критической.

Никита первым высказал мрачное предположение:

— Владимир, если все они ударят одновременно, мы не выдержим. Надо отходить, пока ещё есть шанс. Занять оборону на более выгодных позициях. У нас не больше часа, чтобы начать отступление.

— Какое ещё отступление? — вспылил Михаил. — Надо бить навстречу! Пусть Карцева атакует Неверова с севера, а мы разобьём троицу этих выскочек, пока они на марше!

— Михаил прав, — поддержал его Соболев, всегда готовый к самой отчаянной атаке. — Надо действовать!

Все взгляды устремились на меня.

— Подождём, — сказал я твёрдо, гася порыв брата и Соболева. — Мы не знаем их намерений. Чтобы атаковать, нужно быть уверенным в цели. Кто вам сказал, что они идут на помощь Муратову?

— А зачем они, по-твоему, здесь? — фыркнул Миша.

— Это надо узнать, прежде чем атаковать. Мы подождём. В случае если они не свяжутся с нами и начнут подготовительные манёвры — нападём первыми.

Вскоре на восточной дороге показалась армия. Развёрнутые знамёна Токарева, Воронова и Дорина реяли впереди строя. Они шли чётко, организованно, но без явных признаков агрессии.

И тогда, наконец, к нашему лагерю подъехали гонцы, во главе которых ехал широко улыбающийся Артём.

— Ваше благородие! — воскликнул он издалека, размахивая шляпой. — Хорошие вести!

Когда он подъехал, то передал послание полностью:

— Граф Токарев, барон Воронов и барон Дорин не имеют враждебных намерений против барона Владимира Градова и его союзников, — торжественным тоном объявил рыжий. — Напротив, они здесь, чтобы принудить графа Муратова к миру и не допустить дальнейшего кровопролития.

— Неожиданно, — хмыкнул Добрынин. — Хорошо, что мы на них не напали.

— М-да, — как-то разочарованно согласился Михаил. По-моему, его жажда битвы становилась всё ненасытнее.

Такой исход был лучшим из возможных. Но следом за облегчением пришло жгучее любопытство. С чего вдруг? Что заставило этих хищников, всегда державшихся в стороне, внезапно выступить миротворцами?

Что-то мне подсказывало, что здесь не обошлось без советника Игнатьева… Где же он сам, интересно? В Горных Ключах его не видели.

К лагерю Муратова тут же помчался наш гонец с ультиматумом: сдаться и принять условия мира. Ответ пришёл быстро — гордый, надменный отказ.

Войска трёх дворян стали спокойно разворачиваться вокруг позиций Муратова, беря их в кольцо. Так и не увидевшись лично, мы с троицей согласовали действия и готовились к штурму.

Армия же барона Неверова снялась и отступила за пределы видимости. Интересный у него способ воевать.

До начала запланированного штурма оставалось уже совсем немного, когда произошло нечто совершенно неожиданное. Со стороны вражеского лагеря выехал один-единственный всадник.

Это был он сам. Рудольф Сергеевич Муратов. Он ехал медленно, с достоинством, прямо к нашим позициям.

Все замерли, наблюдая за ним. Что это? Новая уловка? Капитуляция?

Он остановился на расстоянии и отыскал взглядом меня.

— Владимир! — его голос, обычно полный надменности, сейчас звучал устало, но твёрдо. — Выходи ко мне! Я предлагаю решить всё здесь и сейчас. Между нами. Без лишней крови.

— С чего вдруг, Рудольф Сергеевич? — крикнул я в ответ. — Поняли, что не устоите против объединённых сил, и решили попытать судьбу в дуэли?

— Я подумал над твоими словами. Ты был прав. Людям действительно ни к чему гибнуть понапрасну из-за нашей вражды. Всё должно решиться между нами двумя.

Я смотрел на него, пытаясь найти подвох. Но не мог найти.

Возможно, это был последний порыв гордости аристократа, не желавшего быть раздавленным толпой. Возможно, что-то иное.

Неважно. Я не собирался упускать шанс закончить это здесь и сейчас, без сотен или даже тысяч смертей.

— Хорошо, Рудольф Сергеевич, — произнёс я. — Принимаю ваш вызов. Будем биться прямо сейчас?

— Да! — его ответ прозвучал громко и чётко, разносясь по затихшему полю. — Прямо сейчас!