Анна Алмазная - Целитель судеб

   Хорошо здесь, спокойно.

   Не обращая внимания на капающие с деревьев крупные капли, Мир долго шел по этой тропинке, погруженный в недобрые мысли.

   Лерин в чем-то был прав, но он так многого не знал. Он хотел, чтобы все было согласно традициям. Помолвка с заграничной принцессой, потом несколько лун ожидания, пышная, на всю Кассию свадьба с многодневными празднествами в столице. Через положенный срок - рождение наследника. Только вот... у Мираниса не было времени. Совсем. И дело тут даже не в Рэми с его срывами, не в целителе судеб... а в предсказании Ниши... в ее словах, которые тревожили Мира и днем, и ночью.

   И сомнения. Правильным ли был выбор матери наследника? И как все это воспримет Рэми, которому, как и Лерину, нельзя говорить всю правду?

   Мир очнулся у знакомого до боли озера. Он слышал, как забилось в подводную пещеру так давно и недавно напавшее на него чудовище, как тихо оно всхлипывало от так и не утихшей до конца боли.

   Мир хотел увидеть Лию. Страстно хотел. Но прежде, наверное, стоит по душам поговорить с Рэми. Пока это кто-нибудь другой не сделал.

   Будто угадав желание наследника, раздались сзади легкие шаги, тихий, радостный вскрик и кто-то прижался к спине Мира, потеревшись щекой о его плечо.

   Принц даже не шелохнулся. Он накрыл лежавшую на его груди руку Лии своей и посмотрел в начинавшее темнеть небо. Уже вечереет. Как быстро летит время в этой Виссавии. И столь странных людей порождает эта семейка. Арман, что с гордостью нес в себе кровь оборотня. Арман, что дал Миру силы смириться с "наследством" матери. Рэми, который помог ему на самом деле стать наследным принцем, а не безвольной куклой, что между приемами заливается с горя вином. И Лия - нежная, тихая, плаксивая, что научила его любить. Лия, единственная женщина, которой он позволил от себя забеременеть. Его Лия...

   - Я рада, что так вышло, - прошептала она ему на ухо.

   И Мир понял, что, несмотря ни на что, он тоже рад. Развернулся, прижал ее к себе, поцеловал в макушку и сказал:

   - Ты-то хоть в меня веришь?

   - Верю.

   - И не боишься?

   - Чего?

   - Носить в себе внебрачное дитя принца?

   - Я знаю, ты меня не обидишь. Я верю тебе, мой львенок.

   Мир тихо усмехнулся:

   - Значит, ты знала?

   - Я виссавийка, не забывай, - прошептала девушка. - Будь ты львом или человеком, душа у тебя одна. Я ее чувствую, я ее люблю.

   - Моя глазастая виссавийка.

   Лунный свет в ту ночь был на редкость ярким, а сама ночь - темной и безветренной. В гладкой, как зеркало, поверхности озера отражались две сидящие на берегу фигуры: молодой, тонкой девушки и огромного, теревшегося о ее плечи льва.

   Завтра?

   Какая к богам разница, что будет завтра.

   Проклятое завтра встретило Мира на берегу озера. Голова его покоилась на коленях Лии, и девушка мечтательно смотрела на серебрившуюся воду, перебирая пальцами волосы принца.

   - Долго так сидишь? - спросил он, прислушиваясь к шепоту камыша.

   - Мне все равно, - растягивая слова, ответила Лия. - С тобой время не бывает потерянным. Ты считаешь меня глупой?

   - С чего ты взяла?

   - Все считают меня глупой, ребенком, - ответила Лия. - И Рэми, и Арман, и мама. Только ты...

   - Что я?

   - Ты видишь во мне что-то большее. И я боюсь.

   - Чего?

   - Что ты ошибаешься. А когда это поймешь, то во мне разочаруешься. Мир... могу я тебя называть по имени?

   - Конечно можешь, родная, - сказал Миранис, ловя ее руку и целуя ее пальцы.

   Давно никто не был ему так близок, как Лия. Да и был ли когда-нибудь? Прежние любовницы принца боялись. И не зря. Мир терпел их в своей постели, а в душу, на самом деле не пускал никого. Кого там было пускать - этих пустышек-архан? В которых одно лишь было хорошо - хорошенькое личико, да податливое тело.

   Лия же напротив, в душу лезла сама и даже этого не замечала. Да и страха не выказывала, будто забыла, что перед ней наследный принц Кассии. Дерзкая, свободолюбивая кошка. Так почему же Миру это нравится?

   - Рэми теперь в порядке, правда? - Лия освободила плененную Миром руку и вновь вплела пальцы в его волосы. - И тебе больше не нужен наш ребенок?

   Руки Лии ласкали волосы принца и само движение было приятным, расслабляющим, совсем не таким, как ее вопросы. И ответить Мир честно не мог, и врать ей не хотел. Все было гораздо сложнее, чем думали и Лия, и телохранители.

   - Если ты хочешь, - Мир, понял голову с колен Лии и чуть развернулся, чтобы видеть ее глаза. Он молился всем богам, чтобы она сказала "не хочу", - я могу избавить тебя от этой ноши.

   Лия вздрогнула. Черные глаза ее на мгновение расширились, потом сузились, губы скривились, и Мир думал, что она заплачет. Но вместо этого она грубо оттолкнула принца и, явно порываясь встать, оттолкнулась ладонями от земли.

   Мир пресек ее движение. Лия забрыкалась в его объятиях, но куда уж обычной девчонке против закаленного тренировками принца? И через мгновение Лия уже упала в залитую росой траву, и принц оказался на ней, туша ее гнев жаркими поцелуями...

   - Не тронь меня, не смей! - вырывалась Лия.

   - Дурочка, - шептал Мир, - моя маленькая дурочка...

   Позднее, когда Лия остывала в объятиях Мираниса, принц прошептал ей в волосы:

   - Мне нужен этот ребенок. Но тебе придется с ним нелегко...

   - Пусть...

   - Я... я не думаю, что имел право портить тебе жизнь.

   - Пусть...

   - Что ты заладила пусть, да пусть! - не выдержал принц, садясь в помятой траве. - Не понимаешь? Как и твой брат, ты ничего не понимаешь!

    - Не понимаем, потому что ты не объяснил, - Лия грудью прижалась к обнаженной спине Мираниса, обнимая его за плечи. - Но все равно - пусть. За одну ночь, за один поцелуй, за одно "люблю" я готова жизнь отдать...

   - Когда-нибудь ты поймешь, что отдать жизнь за что-то далеко не самое страшное, - ответил Мир, вырываясь из ее объятий, вставая и быстро одеваясь.

   Лия его не держала. Все они в этой семейке такие: и Лия, и Арман, и Рэми: смотрят тебе в след глазами побитой собаки, и не держат...

   А он, Миранис, ничего не может сделать...

   Иногда приходится ранить даже тех, кого любишь.

   В своих покоях Мир опустился на колени перед подаренным Арамом сундуком, откинул крышку и долго вертел в пальцах тонкое, незамысловатое на вид колечко. Теперь он знал, кому его отдать. И теперь он почему-то не считал Лию ребенком.

Глава седьмая

Два телохранителя  

   В покоях Тисмена Лерин послушно сел в кресло, прижимая к носу платок. Кровь идти так и не перестала.