Анна Алмазная - Целитель судеб

   - Дай, посмотрю, - сказал Тисмен.

   Лерин подавил рвущееся наружу недовольство. Позвать бы виссавийских целителей. А нельзя. Потому что принц, видите ли, запрещает виссавийцам подходить ко всем телохранителям. Хотя на самом деле к одному. К этому психованному мальчишке.

   Да и эта Виссавия уже порядком поднадоела. Эти покои, одинаковые, неуютные, серые. Только самое необходимое - ничего более. Кровать, стол, пара кресел и сундук в углу. Все.

   - Лерин, иногда ты меня поражаешь, - прошипел стоявший над ними Кадм. - Что за глупости ты несешь?

   - А ты скажешь, я не прав? - Лерин сплюнул в чашу сгусток крови. - Вся это семейка для нас опасна.

   - Ты для нас опасен, - ответил Кадм. - Потому как однобок и видишь только то, что хочешь видеть. За что ты, прости, ненавидишь Армана? За его кровь?

   - Он животное...

   - И повторяй это почаще, принц оценит! Потому как тоже оборотень.

   - Ты знаешь, что я прав, - Лерин внимательно посмотрел на Кадма, и тот, не выдержав, отвел взгляд. - Знаешь, а все равно никогда не признаешься. Рэми опасен, потому как может в любой момент вновь стать целителем судеб, эта девчонка носит в себе незаконного наследника... и все они вместе заставляют Мира забыть и о Кассии, и о том, что он наследный принц, а заниматься их мелкими проблемами...

   - Не путай причину со следствием. Алкадий появился раньше Рэми и если бы не этот мальчишка...

   - Почему ему так много чести?

   - Вот что тебе болит? - Кадм схватил Лерина за воротник и навис над ним, шепча на ухо. - Ты дурак, Лерин. Завистливый дурак. Когда в следующий раз будешь завидовать Рэми, попробуй что-то покрепче удара по морде. Например знакомство с лозой Шерена.

   Лерин отшатнулся, пытался вырваться, но Кадм вновь усадил его в кресло.

   - Знаешь, как приятно... она вьется вокруг, нежно, ласково, осторожно, а потом вдруг витки врезаются в кожу, вырастают шипы... И все это болит, представь себе, очень. Несколько дней на грани смерти, если повезет, а не повезет - так и луны. Ты же видел каким вернулся Рэми? Ты же сам его исцелял. Помнишь?

   - Прекрати, помню...

   - От этого зрелые мужчины сходят с ума, - продолжал Кадм, - а мальчишка и подавно... А ты еще и донимал его своим нытьем и винил в том, что произошло. Всегда винишь. Может, хочешь поменяться с ним местами? Хочешь стать приманкой для безумцев? Сначала Алкадий, потом Элизар. На меня смотри! Ты так и не понял? Они, как и ты, ненавидят мальчишку и желают ему смерти пострашнее, чем быстрая смерть рядом с принцем. А знаешь, почему? Потому что боги умнее нас и умело нами играют. Переставляют фигурки на дощечке. Так вот - целитель судеб это наш щит. На него нападают первыми, чтобы ты, сука, мог приготовиться к битве. А не было бы Рэми... щитом был бы ты, я или Тисмен. Я - не горю желанием. А ты?

   - Но если Рэми опять сорвется...

   - Вы оба странные люди, - сказал вдруг Тисмен. - Подержи платок, я приготовлю тебе зелье.

   Он поднялся и забрал у своего хариба резной ларец из красного дерева. Кончиками пальцев провел по инкрустированным берестой бокам, найдя в тиснении скрытые рычаги. Хрустнул механизм, медленно поднялась крышка, показывая обитое черным бархатом нутро. Тисмен достал из ларца пару мешочков с травами и продолжил:

   - Вы так ничего и не поняли. Мы трое великолепно управляем своими силами. Ты, Лерин, отличный заклинатель. Ты, Кадм, - воин. Я... я люблю лес, животных, растения, я их чувствую, я с ними умею разговаривать. А Рэми? То, как он исправляет наши судьбы, меня пугает. Он сам не осознает, что делает. Он чувствует комок в нитях судьбы и его неосознанно распутывает... И он играет по правилам богов, которые нам, увы, не видны... Хуже, что и ему они не видны. Всего лишь безвольное орудие судьбы, жестокое... и, увы, полное эмоций.

   Тисмен перебирал платяные мешочки, сыпля в чашу щепотку то одной, то другой травы, временами принюхиваясь к смеси и даже пробуя ее на вкус. Провел рукой над чашей, и та наполнилась дымящим отваром, который Тисмен подал Лерину.

   - Вы до сих пор не задумывались, почему Виссавия позволила привязать Рэми к Миранису? Почему так долго скрывала мальчишку? Почему позволила виссавийцам ослепнуть и поверить в смерть наследника? Уж не для того ли, чтобы пробудить целителя судеб и... исцелить своего вождя? - Лерин вздрогнул, и пара капель зелья пролилась на плащ. - И сколько еще она будет его скрывать...

   - Может, это и к лучшему, - буркнул Лерин.

   - Не к лучшему, - ответил Тисмен, подходя к окну. - Ты можешь сколько угодно злиться, друг мой, но... Рэми нам нужен. Скажу даже большее - он нужен Кассии. Что касается целителя судеб...

   Тисмен осекся и уже тише добавил:

   - Мне кажется, что-то наши предшественники упустили. Мне кажется, что мы, именно мы его ранили, и что мы должны как-то это исправить. И мне кажется неправильным не привязывать к принцам крови целителей судеб и хранителей смерти... совсем неправильным... оно похоже, на... предательство, чего уж там скрывать. И потому твои необдуманные слова, Лерин, твое отношение к Рэми и целителю судеб это... все равно что ругать ворона за то, что у него крылья черные. Глупо и несправедливо.

   - Когда Рэми узнает о Лие и вновь сорвется, ты иначе запоешь, - взвился Лерин. - А ведь он сорвется... он по грани ходит, не видишь?

   - Когда узнает, тогда и будем решать, - холодно ответил Кадм. - А пока друг, заткнись, очень тебя прошу. Будешь донимать Рэми своей ненавистью, будешь иметь дело со мной. Потому как ты, Седой, своим нытьем кого угодно доведешь.

   - Идите вы! - Лерин швырнул о землю чашу с зельем Тисмена и, выходя, не забыл как следует треснуть дверью.

   Он был в ярости. И, что самое худшее, не понимал причины. Почему этот мальчишка так его доводит? Одним своим видом. Нет, одним своим существованием.

   В отведенной ему спальне он опустился на колени перед домашним алтарем. Так всегда: когда он не знал, что делать, он искал успокоение в молитве... Как всегда, когда ему было плохо, он тушил все огни в спальне, оставляя только неясный свет светильника перед алтарем. Он молился Радону. Великому богу, отцу духа, которого Лерин носил в себе. И молитва всегда помогала.

   Но сегодня забыться не удалось. Мучила Лерина совесть... донимали тяжелые мысли. Прав Кадм, он откровенно завидовал Рэми. За мальчишку так боролись Миранис и Элизар, наследный принц и вождь магического клана. Рэми был везде, все, что делалось в последнее время, делалось для него, с его участием или из-за него...

   Но сомнение... это сомнение... что Лерин поступает правильно, третируя мальчишку. Ведь до появления Рэми принц был жалким пьяницей. Оно и понятно - повелитель, увлеченный сварой с советом, забыл о единственном сыне, Миром никто не занимался, его не замечали, о нем не вспоминали, и принц пускался во все тяжкие, ненавидел общество, ненавидел своих телохранителей и сбегал от них при первой же возможности.