Дмитрий Щербинин - Просторы Многомирья

И это были действительно последние слова Чипа: от чрезмерного усилия отвалилась не только его челюсть, но и всё туловище развалилось на несколько частей. А после того как Винд взял ключ и яйцо – подрагивающие останки распались в ржавую труху, которую унёс ветер.

– Обещаем. Сделаем, – пробормотал Винд, а затем обратился к Эльрике:

– Ну что: слыхала о таком мире – Ован–Тульбук?

– Читала о нём в одной из книжек, – ответила Эльрика. – Но там ничего особенного написано не было: мир, как мир…

– Но а ты поможешь мне? – спросил Винд.

– А ты действительно собрался туда? – удивилась Эльрика.

– Ну да. Ведь я же обещал Чипу!

– Просто я привыкла жить в таком окружении, где обещания не выполняются… Конечно, я тебе помогу!

– Ну а ты, Крылов, не против? – спросил Винд у корабля.

– Я то не против, но вот твои родители будут волноваться.

– Ну, да! Я обещал, что вернусь через две недели, а уже почти две недели и прошло.

– А ты очень далеко от дома…

– Ага… Значит, всё равно, вовремя не вернусь. Так что небольшой полёт на Ован–Тульбук ничего не изменит. Зато я сделаю доброе дело…

– Я готов, – спокойно ответил Крылов.

После этого кораблик начал подниматься. А снизу донёсся жалобный, прерывающийся всхлипываниями и кашлем голос уже почти не императора Пуддела:

– Куда же ты, дочурка единственная моя?!

Эльрика, перегнувшись через борт, крикнула ему:

– Ладно, так уж и быть – я потом вернусь! Не на совсем, конечно, а так, погостить, посмотреть, как устроилась вся ваша компания! Покедова! – и она даже послала ему воздушный поцелуй.

Обернувшись же к Винду, сказала:

– …Вот, даже немного жалко его стало. Хотя такое сентиментальное прощанье и не входило в мои планы.

* * * 

Хотя Винд предполагал, что им ещё придётся залетать на разные встречные миры, и расспрашивать у тамошних обитателей, как попасть на Ован–Тульбук, всё оказалось легче.

Дело в том, что Эльрика, хоть и сказала, что этот Ован–Тульбук ничего существенного из себя не представляет, а всё же запомнила книжных карт, где этот мир находится относительно её родного Хэймегона, и она указывала Крылову, куда лететь…

Пантера Ява лежала на палубе, ожидала опасных приключений и кровавых схваток. Златопёрая Аша спокойно восседала на изумрудном парусе, ну а Винд и Эльрика стояли возле борта, глядели на те величественные облачные громады, возле которых они пролетали.

Пролетели они поблизости от мира, где, на возвышенности стояла громадная харчевня, и источала столь приятные ароматы, что в желудках начинало урчать и слюни текли.

На крыше харчевни лежал толстый, румяный парень, жевал пирог, запивал его каким–то напитком, и, глядя на пролетающий корабль, кричал:

– Э–эй, залетайте к нам! Угостим наславу!..

– Спасибо, но у нас дела очень важные и нетерпящие отлагательств! – крикнул в ответ Винд.

А Эльрика спросила у него:

– Разве не терпящие отлагательств? Ведь Чип опоздал на пятьсот сорок пять лет; так что ещё несколько часов ничего не решат. Зато мы можем очень вкусно перекусить.

На что Винд ответил:

– Честно говоря, мне страсть как хочется перенестись в тот загадочный, громадный мир, совсем не похожий на наши обычные миры.

– Смотри, не заблудись там.

– А ты что – не пойдёшь со мной?

– Посмотрим…

В кожаной сумке, прикреплённой к поясу Эльрики лежала книжка с её любимыми стихами, но девушке не надо было доставать эту книгу и читать: ведь она помнила все записанное там наизусть.

И вот, глядя на миры, возле которых они пролетали, начала декламировать: 

Есть ли край у Многомирья?Есть ли грань, где все миры;Став холодной, мёртвой пылью,В тень уходят до поры?Есть ли край перерождений?Есть ли миг, когда все мы,Охладев от всех стремлений,Позабудем жизнь и сны? Был ты плотником, матросом,Королём, конём и псом;Был цветком и просто просом;Был один и был вдвоём…Ты сказал от жизни к жизни,Сквозь эпохи и миры;И, быть может, ты в пустыне,Создал эти вот стихи… 

– А кто их автор? – спросил Винд.

– Макс Пустынник. Жил в пустынном мире, был отшельником и аскетом.

– И он верил, что душа после смерти перерождается в другом теле?

– Это была одна из его многочисленных теорий.

– Ну уж мне жизнь в пустыне точно не понравилась бы! Да ещё аскетизм! Не – это точно был не я… То есть, не я написал эти стихи в другой жизни. Хе–хе…

– Ну, не зарекайся. Ведь ты столь стоически отказался от предложенного нам угощенья; а вот я бы перекусила…

– Приключения превыше всего!

* * * 

Через пять часов Крылов произнёс:

– Мир Ован–Тульбук в пределах видимости!

Голос у корабля был сильным и радостным: ведь он летел в потоках солнечного света, а это было самым прекрасным для него занятием.

Что же касается Ован–Тульбука, то он как и все неисчислимые миры в Многомирье своё неповторимое лицо. Две реки: одна зеленоватая, другая синеватая опоясывали его; кое где из сиреневой почвы пробивались кристаллы, а также – трубки из которых исходил радужный дым. Впрочем, этот дым не отлетал слишком далеко от Ован–Тульбука.

Никаких поселений там видно не было; зато холмов имелось превеликое множество; были там холмы высокие и низкие; светлые и тёмные, но трудно было сразу определить – какой же холм самый тёмный, то есть – нужный им.

Они сделали несколько кругов над Ован–Тульбуком, и даже глаза у них подустали от того, что они постоянно вглядывались. Наконец, Винд произнёс:

– Нет, не могу выбрать.

– Плохо, что ты такой нерешительный, – молвила Эльрика.

– Может, Аша нам поможет? – произнёс Винд. – Эй, Аша, хватит тебе там на мачте сидеть; давай–ка, выбирай, какой тут холм самый тёмный!

Повторять не пришлось – златопёрая птица прекрасно понимала своего хозяина, и, слетев с мачты, устремилась вниз; вскоре выбрала холм, который казался не таким уж и тёмным.

Казалось, Аша ошиблась, но всё же они решили проверить. Спустились…

И, оказалось, что холм был покрыт пылью; но, стоило только по ней провести ладонью, как открывалась совершенно чёрная поверхность.

Если воздух и почва под ногами были тёплыми, то из этого холма исходил нешуточный холод. Винд улыбнулся и произнёс:

– Молодчина, Аша! Без тебя мы полжизни потратили, чтобы отыскать это место…

Но дальше требовалось найти ещё и дверцу, к которой подходил бы тёмный ключик. А так как ключик был крошечным, то и дверца должна была быть под стать ему – миниатюрной. А нашим путешественникам хотелось, чтобы это были настоящие ворота, так как они уже подустали от постоянных поисков…