Дмитрий Щербинин - Просторы Многомирья

Но дальше требовалось найти ещё и дверцу, к которой подходил бы тёмный ключик. А так как ключик был крошечным, то и дверца должна была быть под стать ему – миниатюрной. А нашим путешественникам хотелось, чтобы это были настоящие ворота, так как они уже подустали от постоянных поисков…

Просто обойдя этот холм, они никакой дверцы не обнаружили. Но вот Ява зарычала, и начала отодвигать своими сильными лапами камни, которые были навалены в одном месте.

Дотронувшись до этих камней, Винд и Эльрика обнаружили, что они ещё более холодные, чем остальной холм…

Через несколько минут общими усилиями камни были раскиданы и они увидели дверцу, которая действительно была совсем небольшой. Цвет же её был чёрный, то есть она сливалась с остальным холмом.

Но тут их ждал ещё один сюрприз. Только Винд протянул руку с ключом к этой дверце, как между ним и замочной скважиной появился некто, худенький, жилистый, ростом едва ли достающим Винду до колена, с большущими, выпученными глазами, и цепкими ручонками; вместо кожи его покрывала зеленоватая чешуя.

Этот некто, с неожиданной для своего тщедушного тельца силой, вдруг взял да и оттолкнул Винда от дверцы. Если бы его не подхватила Эльрика, то он больно ударился бы.

Винд воскликнул возмущённо:

– Э–эй, ну ты что козявка–забияка, драться вздумал?!

Коротышка ничего не ответил, но остался стоять возле двери. Его вытянутая, тонкая мордочка выражала решимость.

– Прочь с дороги! – крикнул Винд.

Коротышка и не шелохнулся.

Юноша двинулся было на него, намериваясь отмахнуть подальше это неожиданное и нелепое препятствие. Но не тут то было – коротышка схватил Винда за ногу, и вдруг дёрнул так, что оторвал его от земли, ещё пару крутанул и отшвырнул. Несколько раз перевернувшись, Винд повалился на палубу Крылова.

Тут вступилась Ява. Вообще–то пантера хотела помериться силами с достойным противником: то есть – большим, мускулистым; а этого заморыша она поначалу вообще серьёзно не восприняла. Но, увидев, как легко он расправился с Виндом, пантера прыгнула на него; и что было сил ударила лапой. Коротышка полетел, словно снаряд, выпущенный из пушки, и вскоре скрылся в зарослях кристаллического растения. Оттуда ещё некоторое время доносилось шебаршение, а потом и оно смолкло. Стало быть, коротышка убежал…

Охая и стеная, Винд спустился с палубы Крылова и вновь подошёл к двери. Предупреждая вопросы Эльрики, произнёс:

– Кажется, кости целы. Но, если бы здесь был не один, а целая орда таких, то нам бы не поздоровилось. Так что, надеюсь, здесь он единственный.

– А я на это не надеюсь. Так что давай быстрее… Раз уж решил ввязаться в это сомнительное дело.

– Не сомнительное, а благородное…

С этими словами Винд вложил ключ в скважину и повернул его. Раздался хруст, треск, и… ничего не произошло.

– Что такое? – озадаченно спросил Винд. – Неужели механизм испортился?

– Вот и хорошо, – молвила Эльрика. – Улетим отсюда.

– Ты будто не для того со своего пыльного мира–дворца бежала, чтобы приключения находить?

– У меня просто предчувствие, что это – очень плохое приключение.

Но слабая надежда Эльрики на то, что дверца не откроется, не оправдывалась. Винд заметил, что, после того как он повернул ключ, между землей и дверцей образовался узкий зазор. Стало быть, дверца должна была подниматься вверх, но почему–то этого не происходило.

Винд кое–как протиснул в этот зазор пальцы и начал тянуть вверх. От натуги он скрипел зубами, а глаза его выпучились. Усилия Винда не были напрасными, и дверца медленно–медленно, а всё же поползла вверх. И Эльрике пришлось ему помогать.

Бывшая принцесса произнесла:

– Каким холодом изнутри несёт! И гудит там, вроде…

Винд протиснул в отверстие руку и тут же выдернул её. На его ладони лежала горстка чего–то холодного, белого и рыхлого.

– Интересная штуковина, – проговорил он.

– Это снег, – молвила Эльрика.

– В первый раз о таком слышу. Он случайно не живой?

– Вряд ли. Я сама его прежде не видела, а только в книгах о нём читала; говорят – на некоторых отдалённых мирах, где сама почва почему–то дышит холодом, вместо дождя может идти такой вот снег. Но ты гляди – он уже тает, превращается в воду.

– Действительно тает. Чудеса да и только…

– Ты не на снег любуйся, а эту дверь помогай мне держать. Тяжело, всё–таки!..

Винд снова вцепился в дверь, которая столь отчаянно пыталась закрыться. Эльрика проговорила:

– Тут бы подпорку подставить. Камень, что ль, какой–нибудь.

– Куда ж тут камень поставишь? – пробормотал Винд. – Проход такой узкий, что и без камня едва в него протиснуться надо. Но протискиваться надо… Кто первый?

Кто знает, почему именно златопёрая Аша первой устремилась туда? Быть может, ей совестно стало, что в последней схватке с местным заморышем она совсем не помогала своему хозяину?

Но вот она пробралась между руками Винда и Эльрики в проём. Затем, уже изнутри прозвучал её голос. Винд пробормотал:

– Ну, вроде, всё нормально. Теперь я полезу.

Он достал из кармана яйцо, в котором хранилась истинная память ЧИПА, осторожно, несильно сжал его в ладони, а саму руку просунул в отверстие, в иной мир.

Рука–то прошла без проблем. С головой возникли некоторые сложности, но она, также как и правая предплечье всё же протиснулась. А вот левое предплечье, а также и всё остальное тело Винда никак не могло прорваться.

Впрочем, в первые мгновенья он особо и не дёргался, созерцая то необычное, что перед ним открылось.

Всё кругом было завалено снегом! Вот уж диво–то! В тех местах, где прежде бывал Винд снег никогда не выпадал, да и вода не замерзала; а тут и деревья, и кусты засыпаны были, да ещё и сугробов намело. За деревьями возвышались громады домов: чудные такие, прямоугольные; в окнах горел свет, но не обычный, от огня, а какой–то другой, но тоже весьма приятный (ведь не мог Винд знать, что это от электрических ламп, да он и слова то такого «электричество» – никогда не слышал).

Небо было совершенно завешено тучами, и поэтому Винд не мог сказать, висят ли близи от этого удивительного места другие миры. Вообще же было так сумрачно, что ему подумалось, что над этими тучами и неба–то нет, а находится он в недрах великой пещеры…

В первые секунды он не почувствовал холода, но уже совсем скоро именно холод начал донимать его…

Конечно, не весь Винд чувствовал холод, а только его правая рука и голова; оставшаяся же в Многомирье часть наслаждалась тамошним привычным теплом.