Дмитрий Щербинин - Просторы Многомирья

Среди стонов, всхлипов, причитаний и ругательств выделился один голос:

– Дочь моя…

– Отец! – воскликнула Эльрика и бросилась к императору Пудделу, который тоже лежал на полу, и был так слаб, что едва шевелился.

– Как хорошо, – что ты рядом, – говорил он. – Но что это за место? Почему здесь так холодно и темно?

– А ты ничего не помнишь?

– Я помню, как мы искали тебя – там, на поверхности; потом наступила ночь и началась буря. Сверкали молнии, лил дождь, и что–то начало хватать и утаскивать во тьму моих поданных…

– Мы здесь, ваше величество, – это говорили хэймегонцы, которые находились поблизости. Некоторые из них уже сумели подняться на ноги.

Тихонько повизгивали, чующие множество незнакомых, пугающих их запахов балдоги; а издали доносились ещё и другие, незнакомые голоса. Тем ни менее, можно было понять, о чём они говорят. Большинство недоумевало:

– Где мы? Почему здесь так темно и холодно…

– Если бы ни Крылов, то здесь было бы ещё темнее и холоднее, – произнёс Винд, но мало кто услышал его.

Зато зазвучал другой голос – сильный, раскатистый; и все, кто мог идти, пошли на этот голос.

Вот, что он говорил:

– Я – хранитель Хэймегонского зверинца, и я знаю, что случилось.

Когда они подошли, то увидели, что неподалёку от корабля, который лежал без движения, и источал слабое, готовое вот–вот оборваться изумрудное свечение, стоял невысокий старичок, с длинной, достающей до пола седой бородой.

Вот он–то и говорил:

– Видите вон там – тёмное, бесформенное?..

И он указывал на слегка подрагивающее нагромождение тёмных волокон за Крыловым.

– Это – Тумуз, порождение далёкого мира Ра. Он был одной из достопримечательностей нашего обширного зверинца…

Тут донеслись голоса:

– Да уж, конечно, знаем мы о Тумузе. Видали…

Это говорили те хэймегонцы, которые пробыли в подземелье особенно долго, и ещё помнили дни величия своей империи.

А длиннобородый продолжал:

– Тумуз питается снами. Кого угодно – человека, зверя или птицу оплетёт он своими волокнами и будет поддерживать между жизнью и смертью – годами, столетьями, тысячелетьями. Когда проклятые варвары напали, большая часть зверинца была уничтожена: особенно варварам понравилась украшенная драгоценными каменьями клетка, в которой сидел Тумуз. Клетку они разрушили, а Тумуза попытались убить своими стрелами, копьями и мечами. Но вреда ему причинить не смогли, зато он оплёл их, и они стали его первыми жертвами…

– Так они здесь должны быть! – закричали хэймегонцы. – Хватайте варваров! Бейте их!..

Но длиннобородый ответил:

– Варвары очнулись первыми, и убежали…

– Так они где–то поблизости?!

– Может, и поблизости, но сейчас они – меньшая ваша беда. Глядите…

И длиннобородый указал на Тумуза, который вздрагивал всё сильнее и сильнее. А его усыпляющие волокна уже начинали тянуться к собравшимся.

Для всех этих людей и нелюдей одна мысль о сне была ужасной – уж очень долго провели они в бездействии; теперь, казалось, они смогут бодрствовать столетьями.

Длиннобородый говорил:

– Тумуз опасается солнечного света, а также – кристаллов аратона с мира Таалл. Именно из этих кристаллов и была сделана его клетка. Кстати, этот корабль – не из аратона ли?

Тут вмешался Винд – он сказал:

– Нет, этот корабль не из кристаллов аратона, он – живой.

Прозвучало несколько вопросов:

– А ты кто такой? На хэймегонца не очень–то похож… Скорее – варвар.

Напомню, что у всех хэймегонцев были зелёные волосы, а Винд отличался русой шевелюрой.

Эльрика проговорила:

– Он не хэймегонец, но он и не варвар, а благородный человек, он спас мне жизнь. А я – принцесса Эльрика, дочь императора Пуддела.

Тут, кстати, выяснилось, что в зале имеется ещё несколько императоров, принцесс и принцев, в разное время захваченных Тамузом. Но спорить, кто из них самый главный, не стали, так как Таммуз дёргался всё сильнее.

Длиннобородый говорил:

– Итак, все мы должны подняться наверх, к солнцу.

Ему возразил Винд:

– Далеко вы не уйдёте. Тамуз уже почти очнулся, он быстро настигнет вас, и придётся вам дрыхнуть ещё тысячу лет. Единственная надежда – это Крылов. Именно его света боится Тамуз…

Отростки тянулись к недавним пленникам, и приостанавливались только тогда, когда те заходили в изумрудное сияние корабля.

Винд подошёл вплотную к Крылову, приложил ладонь к его борту и спросил:

– Как ты себя чувствуешь? Можешь лететь?..

Крылов вздрогнул, немного приподнялся над полом, и Винд расслышал его шёпот:

– Этот удар дорого мне стоил. Я потерял почти все силы; и теперь мне надо скорее к солнечному свету. Иначе – я обречён, и все вы обречены…

Тогда Винд предложил:

– Мы будем тебя толкать, общими усилиями поднимем наверх, но только и ты помогай нам. Договорились?

– Да…, – прошептал Крылов. – Что смогу, то и сделаю…

Корабль приподнялся на полметра над полом. Тогда все, кто мог начали толкать его; остальные шли рядом, опасливо косились на тьму…

* * * 

Это был долгий, тяжёлый путь…

Тумуз окончательно ожил и теперь клубился поблизости. Уж очень не хотелось ему упускать сразу всю свою добычу. И несколько человек, которые имели неосторожность слишком далеко отойти от Крылова, были схвачены, и канули в темноте. Их крики быстро обрывались – блаженный сон, долгое забвение ожидало их…

Спасительные тёплые лучи, мягкое, живое золото солнечного света прорвалось сверху, сквозь трещину в потолке, и Крылов начал двигаться быстрее, и уже не надо было прилагать таких усилий, чтобы толкать его. Теперь главным было – не отстать, не споткнуться…

Император Пуддел лежал на спине Явы, а пантера, казалось, не замечала этой ноши, а двигалась, как и прежде проворно.

Вышли они в некоем подобии амфитеатра. Оглядевшись, определили, что до обжитой части дворца – два–три километра. Здесь светило солнце, и Тумузу не оставалось ничего иного, как только шуметь под и ногами, в подземелье…

Между хэймегонцами: древними и современные уже начинались споры. Например, придворные указывали на императора Пуддела, и говорили:

– Он наш император…

Древние же хэймегонцы – по большей части статные, величественные, ухмылялись, говорили:

– Кто? Этот жирный пирог, император? И вы… Что в вас хэймегонского, кроме зелёного цвета волос? Вы больше подходите для зверинца! Да–да, зря вы оттуда ушли! В клетках вам самое место!..

Современные хэймегонцы огрызались, но не слишком активно, так как видели превосходство в силе у древних…