Сполох. Кровь с астероида. - Александр Олегович Анин
Если рассматривать появившиеся в этой ситуации плюсы, то ему перепала вполне нормальная палата и помощь педагога для восстановления грамотности. Два часа в день он учился читать и писать, а также изучал цифровой алфавит, поскольку все цифры тут — тоже буквы. По желанию он мог гулять во внутреннем дворе этого заведения, чем раз или два раза в день старался воспользоваться. Он искал камень, и он его нашёл. Камень был мелким, всего с ноготь большого пальца, но с помощью него он мог получить пару ядер дара стихий.
Впитав их перед сном, он погрузился в изучение возможностей оперирования эфиром, приобретая драгоценный опыт.
Что такое эфир? Эфир — это первоэлемент (некая тёмная материя), из которого состоит всё. Магия эфира позволяла воздействовать на материю уже проявленную. Оператор мог превращать одни вещества в другие, менять внешнюю форму и внутреннее качество предметов, а ещё создавать и программировать поведение рунескриптов. К тому же, эфир — это доступ к иллюзиям. Естественно, все эти знания невозможно было использовать без длительной практики, поскольку оперирование эфиром требовало потрясающей чёткости мышления и дисциплины мысли, но практикуясь постоянно, шаг за шагом, он мог наработать нужные качества своего сознания, а заодно прокачать и расширить свои энергетические каналы.
Работа с эфиром требовала возможности пропускать через себя очень много этого самого эфира, и чем шире и крепче каналы оператора, тем быстрей и легче происходит его работа.
В свете всего осознанного, его пребывание в следственном изоляторе становилось существенным благом. А ещё благом было то, что электроника этого мира ещё не дошла до такого уровня, когда видеокамеры могли висеть на каждом углу. Будь в его палате видеокамера, и его занятия по освоению работы с эфиром обязательно бы были замечены.
Первое, что он попробовал материализовать — это был, естественно, камень, молочный кварц. Почему именно он? Так в его сознании родилось желание сделать камень, внешне похожий на малахит, но красно-белого цвета и более высокой твёрдости. Смесь из молочного кварца и рубина позволила бы ему сделать очень красивые каменные изделия, купить которые желала бы каждая модница. Кольца, браслеты, вазы, кулоны, камушки в серьги. Это всё эксклюзив. Для мужчин можно было делать смесь с синим сапфиром, хотя дамы бы брали любые световые сочетания, хоть с чёрным обсидианом. Но во всех сочетаниях ему требовался молочный кварц.
***
Погружение в первую медитацию было недолгим, мысль всё равно соскальзывала на конечный результат в виде уже готовой смеси, и он смог получить буквально песчинки готового материала. Такая производительность сильно его опечалила, но поняв, где кроется ошибка, он вошёл в привычное для него состояние, когда ничего не имеет значения, и уже в нём сосредоточился на создании камня.
***
Эта часовая медитация принесла ему полоску камня, достаточную для создания одного кольца, и Глеб посчитал это успехом.
Создав себе кольцо-хранилище, он уже мог не отвлекаться от внутренней программы своего развития.
***
Первый месяц занятий был самый трудный. Сконцентрироваться на штамповке камней он не мог, просто не выдерживала психика, и он боялся перегореть.
Если отбросить материальный результат, то Глеб пришёл к выводам, что нужно разнообразить занятия. Час материализации, час на создание рунескриптов или постижение искусства иллюзий. Что же касалось магии воздуха, то тут ему напрягаться не приходилось. Он мог проветрить помещение не открывая окна, наполнить воздух ароматом леса или свежего сена, а ещё немного покататься на воздушном щите, как на качелях, что позволяло дополнительно разгрузить психику.
Пока он делал первые шаги в освоении эфира, неожиданно пришла осень, и уроки по освоению грамматики закончились. Читать и писать он научился, простые математические записи тоже освоил, вот только по-прежнему не понимал, для чего его держат именно здесь.
Ясность наступила тогда, когда к нему снова заявился сотрудник военной прокуратуры.
— У нас начинается первое слушание по делу о крушении вашего вертолёта. — проговорил он. — Я знаю, что вы ничего не помните, но нам нужно, чтобы вы намекнули в суде, что для вас было безопаснее всё забыть. Вы это сможете?
— Смогу, но какой мне в этом резон?
— Есть вероятность, что вас всё равно попытаются устранить. Наши люди будут отслеживать ваши передвижения и всю активность вокруг вас.
— Так я не понял, падение вертолёта было частью какой-то операции?
— Есть такие данные, но разглашать их я права не имею.
— То есть, экипажу приказали что-то или кого-то отвезти за границу, а на обратном пути они удачно упали.
Сотрудник прокуратуры молча кивнул.
— Хорошо, я скажу то, что вам нужно. Надеюсь вы используете на сто процентов этот шанс.
Несмотря на то, что ничего не имеет значения, Глеб был готов рискнуть. Он не уважал людей, которые использовали своё служебное положение в чёрных схемах, только это всё могло вылиться в очередное перевоплощение, но эта цель, возможно, этого стоила.
Глава 8
В здание суда его везли на инкассаторской машине. Видимо, более крепкого автомобиля не нашлось, а может это всё было сделано из конспирации.
До здания суда доехали без осложнений, а в самом здании он встретился с большой массой людей в военной форме.
В местных погонах он не разбирался и смотрел на всех, как на абсолютно незнакомых людей.
Когда ему предоставили слово, то он отыграл свою роль как надо, но защита оппонентов видимо была готова к развитию таких событий, и прозвучала версия адвоката, что прокуратура подменила свидетеля и обвиняемая сторона выдвигает встречный иск.
Всё это начало плохо пахнуть, к тому же Глеб совершенно не ориентировался в реалиях местной жизни, и это было заметно невооружённым взглядом.
Доказать, что он Барсичков Антон Геннадьевич сам Глеб не мог, а любые документы можно и подменить.
Прокуратура побарахталась ещё пару месяцев, но следствие развалилось, и его просто выпустили в мир, напоследок вручив стопку личных документов, сберкнижку, наручные часы и,
