Наталья Баранова - Оборотень

— Не всегда и не все, — отозвался мой спутник. — Но твое, я, пожалуй, исполню.

— У меня есть желание? — искренне удивилась я.

— Жить, дышать, любить, — глубокомысленно и тихо отозвался сияющий призрак. — Быть собой. Не так уж и дурно. Живи, дыши, люби. Обычно мы сразу же уничтожаем оборотней, как только они появляются на поверхности, — еще тише добавил он. Это было похоже на угасающий огонь, на тишайшее эхо…. — Но ты приглянулась пифии. И ты прошла испытание. Так что… живи….

А потом мне показалось, что я стремительно лечу вниз, прорывая кисею облаков. В ушах свистел ветер. Удар соприкосновения, размазал меня по земле пленочкой, толщиной в пяток ангстрем, не более. Это была хорошая встряска. Просто прекрасная! Мне казалось — молнии сверкают в моей голове, и бьют набатом колокола.

Поднявшись с ложа, я, чувствуя, что еле стою на ногах и все существо мое, словно б раскачивают в диапазоне от пяти метров под землей до пяти в высь, и, испытывая настоящее головокружение от этой безумной качки, кое — как добралась до ближайшего дерева.

Туман уползал прочь, как шлейф платья королевы, цепляясь за сучки, коряги и деревья, волочась по кочкам. Закусив губу, я смотрела на это, понимая, что произошедшее на сон не похоже. Глубоко вздохнув и разрывая дурман, я заглянула в небо.

Живи, дыши, люби. Не так и худо! Прикоснувшись руками, к тонкой цепочке на шее, я поднесла амулет к губам, благодаря неведомую мне пророчицу за этот, своевременный подарок. Отчего — то в голове не было даже тени сомнения, что если б не это покровительство или заступничество неведомого мне человека, в эту ночь и закончился б мой путь оборотня.

— Куда ты собралась? — раздался голос Хариолана.

— Никуда, — ответила я.

— Тогда иди сюда, — позвал он. — Что за интерес тебе бродить ночью в потемках одной?

— Туман течет, — ответила я, возвращаясь к нему.

Присев на наше импровизированное ложе, я посмотрела в его встревоженное лицо.

— Хариолан, любовь моя, — проговорила я тихо. — Чего ты боишься?

— Не важно. Главное, я с тобой. Так что, не бойся.

Я улыбнулась. Он не мог видеть в этих чернильных потемках моей улыбки, он не оборотень, которому ночь полна света. А мне тревога в его глазах сказала о многом.

— Расскажи мне об исполняющих желания, — попросила я.

— Что?

— Я видела их, — отозвалась я. — Призрачные фигуры, наделенные нечеловеческой силой. Кто они?

— Аборигены Эвира, — проговорил Хариолан негромко, помолчав для порядка несколько секунд.

— И это все, что ты можешь сказать? — протянула я разочарованно.

Вздох Хариолан был мне ответом. Поднявшись с ложа, он притянул меня к себе, обняв так крепко, как лишь можно. Я слышала стук его сердца.

— Главное не это, — прошептал он, — главное, что ты жива, любовь моя! Что они ничего — то с тобой не сделали!

— Так ты знал о них!

— Знал, но надеялся, что они не придут. Надеялся и молился. Нет толку предупреждать, с ними нельзя сразиться! А упоминать о них — все равно, что призывать их, на свою голову.

Заглянув в его глаза, я отчаянно пыталась выплыть! Столько в них было нежности и надежды. И ругаться, ссориться, предъявляя претензии ему за молчание я уже не могла. Было не до того. Мне хотелось лишь одного — что б вот так, как в этот миг, всегда я могла б читать в его глазах эту безмерную любовь, убивающую все сомнения на корню!

Я прижалась к его плечу, обвив его руками, слушая его дыхание.

— Прости меня, Хильда.

— Не надо, — ответила я. — И не за что. Давай спать. Если глаза меня не обманывают — рассвет уже скоро.

С рассветом мы покинули привал, и двинулись в путь. Идя, я вглядывалась в сумрачную, туманную мглу, ожидая вновь увидеть светлые фигуры исполняющих желания. Но и к полудню, когда мы вышли на берег полноводной, широкой реки, медленно катящей свои волны от истока к устью, не заметила и следа их.

— Нам на тот берег, — проговорил Хариолан.

— Поплывем, любовь моя?

— Нет. Тут немного выше по течению, есть мост. Пойдем.

Мы шли по ровной полоске золотого песчаного пляжа. Иногда приходилось перелазить через поваленные стволы деревьев, и все ж то был не лес. То была увеселительная прогулка, а не сплошной экстрим — бросок. Даже не хотелось менять облик. Я только заплела волосы в две косы да малость отрастила шерстки на голом теле. С утра было прохладно, потом проснулись кровососы, а сейчас она пригодилась, как зашита от набиравшего силу зноя. И если честно, мне было жаль, что Хариолан не обладает моими способностями.

До моста мы добрались менее чем за час. Он внезапно вынырнул из-за поворота, прекрасный, как и многое в этом странном мире. Мост вырастал из песчаного берега, возносясь над рекою широкой медовой лентой, ажурной и слегка сияющей на просвет. Там, за этой лентой, на другом берегу, вдали, укутанные дымкой, карабкались высь холмы. А если меня не подводила память, то за теми холмами вновь должен был начинаться лес, а в лесу — термитник города, из которого мы начали путь. Всего — то ничего. Треть пути, уже пройденного нами. И торная, вьющаяся лентой золотого цвета, тропа. Путь, многими исхоженный.

Группу людей, идущих нам на встречу, мы встретили на мосту. Вздохнув, я обернулась к Хариолану. Среди встречавших был и Аниду со своей гаденькой улыбочкой.

— Как прогулка? — спросил он, рассматривая потрепанный вид Хариолана и мою рыжую шерстку. — Одичали вы братья. Словно век в лесу жили. Спасибо пифии, сказала, где вас искать.

— Да не стоило беспокоиться, мессир, — ответила я, отвешивая церемонный поклон. — Хариолан был столь любезен, что согласился мне показать местные дебри. Право слово, они очаровательны.

— Нда? — усмехнулся Аниду. — Даже ночью?

— А ночью мы спали, — отозвалась я, не желая ему уступать ни пяди. — И снились нам мирные сны. В вашем мире на редкость сладкий воздух, аж приторный!

— И никаких кошмаров? — заметил юнец, иронично и вопросительно вздернув бровь.

— Никаких, — ответила я.

Что случилось в этот миг? Мне показалось, будто мост зашатался под моими ногами. Хариолан бросился к Аниду, и я, не рассуждая, последовала за ним, видя, как призрачные фигуры туманом поднимаются от поверхности реки, сиявшей под нашими ногами.

Я не знала почему, я не имела на это ответа, но откуда — то знала, что Аниду здорово не поздоровится, если мы будем просто стоять в стороне. Разрывая набат, гудевший в голове, я налетела на Аниду, чуть не сбив его с ног!

Бедный глупенький нетопырь! Он едва мог глотать воздух, сиявший вокруг нас радужными переливами северных сияний. И как бы я ни ненавидела его ублюдочное величество, стоять в стороне было выше моих сил. Заключив его в объятья, словно он был самым дорогим для меня человеком, несмотря на противодействие самого вопящего воздуха, я не желала расставаться с ним. Потом подоспел и Хариолан.