Кристофер Раули - Драконы Аргоната

– Ваше Величество! Благодарение Матери, вы живы!

– Жив, благодаря быстрым рефлексам тех, кто меня защищает.

– Ваше Величество, вам нужно немедленно бежать отсюда. У врага несколько дюжин этих… существ. И ему станет известно, что вы не погибли.

– Кто они такие?

– Не знаю, но они едят павших.

– Так поступают тролли…

– Но что могло зажечь такой свет? Он был ярче солнечного.

– Могущественная магия, – промолвила Лессис. – Мы столкнулись с новым врагом, и он располагает силами, превосходящими то, что имеется в нашем распоряжении.

– Поспешим, господа, – в голосе Торна звучала тревога. – Нам нельзя мешкать ни минуты.

Они продолжили путь сквозь заросли вереска, по вьющейся среди валунов и утесов узенькой тропке. Император Розы, верховный сюзерен островов Кунфшона, городов-государств Аргоната и земли Кенор превратился в крадущегося во тьме беглеца.

    Глава    

одиннадцатая

а второе – и последнее утро своего пребывания в Куоше Базил и Релкин встали рано, вскоре после рассвета. Они позавтракали в гостинице, а потом пошли умыться к деревенской водокачке. Там они здоровались и прощались со всеми селянами, проходившими мимо, а таких к тому времени, когда дракон и драконопас закончили умываться, набралось чуть ли не полдеревни. Весть о том, что Релкин и Хвостолом моются у водокачки, быстро облетела Куош, и туда направились все, кто мог выкроить свободную минутку. Прославленная парочка уже успела привыкнуть к знакам внимания со стороны тех, кто прежде не удостаивал их и кивка. Все приветствия встречали вежливый, любезный отклик.

Когда, отмывшись дочиста и наговорившись вдоволь, Базил и Релкин вернулись в гостиницу, там их поджидали две плетеные корзины с крышками, битком набитые провизией в дорогу. В одной находились два великолепных окорока – подношение фермера Пиггета и его жены, очищенная от костей копченая индейка, бушель картофельного салата, сдобренного акхом, и дюжина деревенских коржей. Корзина поменьше содержала свежий пирог, дополнительный запас акха, несколько колбас и маринованную капусту. Кроме того, Релкину предстояло нести полдюжины связанных бечевой длиннющих батонов, только что вышедших из печи булочника Матусейса.

Примерно в девятом часу юноша и дракон двинулись в путь. Южный небосклон затягивало скопление кучевых облаков, впереди высились Горбатые холмы – пять узловатых голых утесов, напоминавших хребет умершего великана. Поговаривали, что на самом северном из них, именовавшемся Старая Плешь или Бальдермеги, обитают феи. Дальше к югу цепочкой тянулись утесы пониже – Лысый Малыш, Толстая Шея, Большой Горб и гора Нищих.

Возвращаться предстояло тем же путем, каким они пришли, – через общинные земли Куоша, через Ежевичный Лес, а там, через Дингли и напрямик по долине Кэтбэк мимо горы Нищих. Тамошней узкой тропкой частенько пользовались охотники, потому как в тех местах в изобилии водились кролики. За Нищими начиналась тропа, пригодная для вьючных пони. Забирая к северу от Барли Моу, она выводила к проезжей дороге, которая тянулась через Горбатые холмы и сбегала вниз, к лагерю Кросс Трейз. Релкин не сомневался, что, если не задержит непогода, они поспеют в лагерь к ужину. Последнее было немаловажно для кожистоспинного виверна.

Если они хорошенько поднажмут с утра, то смогут остановиться перекусить уже на Толстой Шее.

Шагая по рыночной улице и Бреннансийскому тракту, они беспрерывно прощались с выходившими на дорогу земляками, а когда добрались до «Быка и Куста», вывалившие оттуда завсегдатаи окружили их и спели несколько старинных песен. Даже через общинные земли Релкин и Базил шли в сопровождении стайки мальчишек и собак. Ребятня отстала примерно через милю, а вскоре и собаки, проводив путников лаем, остались позади. Релкин вышагивал бодро и уверенно. Он превосходно провел отпуск и чувствовал себя так, словно в нем зародилось нечто новое, сильное и глубокое. Возможно, он и впрямь был одним из куошитов, несмотря на свое сиротство. Деревня гордилась им и его драконом как своими героями, что не могло не радовать. «Конечно, – говорил себе Релкин, – находиться в центре внимания все время – вовсе ни к чему, но провести так денек-другой очень даже приятно». Каждая хорошенькая девушка в Куоше считала необходимым хотя бы поговорить с ним, а многие открыто заигрывали. А ведь раньше они вели себя как капризные маленькие принцессы, которым их фамильная честь не позволяет иметь ничего общего с каким-то там драконопасом.

Он тихонько хихикнул, дракон приподнял бровь:

– Мальчика что-то рассмешило?

– Да я тут подумал о том, как все перемешалось… Как смотрели на нас раньше и как сейчас.

Дракон тоже издал глубокий, громыхающий смешок. В это утро и у него было превосходное настроение.

– Раньше владельцы гостиниц никогда не угощали этого дракона.

Релкин громко расхохотался, припомнив завтрак, устроенный в их честь в гостинице «У моста». Базил умял говяжий бок, выпил ведро эля, а под конец стрескал громадный пирог, начиненный сыром и томатами. Кастильон намеревался разрезать этот пирог на маленькие кусочки и послать разносчиков продавать лакомство на улицах Куоша, но Базил, щедро сдабривая кулинарный шедевр акхом из стоявшей на столе супницы, расправился с ним всего за несколько минут. Кастильон, надо отдать ему должное, перенес потерю со стоической улыбкой.

– Как-никак, а благодаря нам они избавлены от налогов, – сказал Релкин.

– Дела у них идут хорошо.

– Так же, как и у нас.

Релкин вспомнил о золоте, привезенном с Эйго и вложенном в банки Кадейна и Марнери. Для служащих драконьего эскадрона они были обеспечены прекрасно, можно даже сказать – богаты.

Дракону стоило немалых умственных усилий усвоить человеческое представление о деньгах, но он давно сумел уразуметь, что маленькие кусочки блестящего металла можно обменять на изрядное количество еды.

При мысли о том, сколько всяческой еды они могут купить, Базил радостно щелкнул челюстями. Релкин весело рассмеялся, ибо прекрасно знал, о чем подумал дракон.

Поднявшись по хвойному лесу, путники выбрались на плоскогорье, поросшее буками и дубами. День оставался погожим, лишь редкие облака ползли на север по синему небу. Вскоре лес поредел, и они увидели вырисовывающиеся впереди утесы горы Нищих – отвесные стены голого песчаника от тридцати до пятидесяти футов высотой.