Ника Ракитина - Завтрашний ветер. Незнакомка

Аптекарь приблизил губы к уху Аррайды:

— Вниз.

Они спустились на пролет, поражаясь вязкой тишине, царящей в доме; стараясь ступать как можно тише. Резкий скрип наверху заставил дернуться и присесть — хотя, скорее всего, это качнулась от сквозняка неплотно прикрытая дверь.

Через перила заглянули незваные гости в просторный зал. Открытый очаг и болтающиеся на изогнутых подвесках у стен бумажные фонари ярко освещали сдвинутую мебель, упавшие ширмы, сорванные драпировки… а среди разгрома лицом вниз лежал в луже крови человек.

Аз воздам. Балмора

— Уходим, — одними губами шепнул Тьермэйлин. Аррайда помотала головой. Альдмер заглянул ей в лицо и поразился, не узнавая. Обычные для этого лица выражения: робкой радости, вины, яркого смущения — пропали. Лицо стало жестким и собранным, глаза сузились, губы сжались. Аптекарь подумал, что позорно сбежал бы — встреть такую в темном переулке. И тут же усмехнулся: что разглядишь в темноте? "Лицом к лицу лица не увидать" — пробормотал он…

— Что?

Смутившись, Лин вывернул руки в поисковом заклинании. Сощурился:

— В доме один… человек… Внизу, вон там, — он указал на пол перед лестницей. — Похоже, в подвале. Больше никого.

Меч Аррайды, прошелестев, вернулся за спину. Тьермэйлин поразился: и когда успела вытащить?

Не утруждая себя ходьбой по ступенькам, девушка перескочила перила. Нагнувшись, перевернула труп.

— Не он…

В голосе прозвучало облегчение.

Дверь протяжно заскрипела снова. Словно выбитый зуб, отчего-то подумалось Тьермэйлину — повис на последней ниточке: и хочется вырвать, и боязно. Альдмер дернул головой: наверх. Стер заклинанием цепочку кровавых следов у Аррайды за спиной и отчистил подошвы. Ворс ковра мягко пригибался под шагами — как короткая, покорная трава. Отчего-то это не нравилось Тьермэйлину — безо всякой видимой причины.

"Клинки" вернулись к выходу на балкон и поднялись выше — до чердачной двери. Поскрипывая, она болталась на петлях; сквозь щель тускло светила лампа или свеча. Лин осторожно заглянул внутрь, опасаясь стрелы в глаз. И совершенно зря. А вот Аррайде туда смотреть совсем не стоило.

— Ты… мне руки с-сломаешь… — прокряхтел Лин.

Девушка выпустила его запястья. Тьермэйлин стал растирать их — вдумчиво, точно от этого зависела его жизнь.

— Кто?!!

Аптекарь покрутил головой. Трсясущимися руками повторил заклинание поиска. Ткнул пальцем в пол:

— Этот — там. Не движется.

— Не мертвый?

— Мертвых заклинание не видит.

Он говорил шепотом — хотя опасаться было некого. Видимо, рядом с запытанным Белаалом неловко было повысить голос.

— И не засада. Либо чересчур в себе уверен.

Аррайда уже бежала по ступенькам. Споткнувшись, Тьермэйлин все же ее нагнал, схватил за пояс — и чтобы не свалиться, и чтобы задержать:

— Ти-хо…

Она послушалась.

Прислушиваясь, они миновали залу с мертвым хозяином и спустились по каменной лестнице к окованной железом двери в погреб.

— Заперто.

— Он там?

— Угу… — Тьермэйлин приложился к баклажке с питьем, возвращающим волшебную силу, унял дрожь в руках и принялся за двери. Замок, клацнув, поддался. Дубовая створка отошла. Альдмер пустил внутрь колдовской огонек и укрылся за косяком. Огонек пробежался между полками и бочками с вином, осветил подвешенные на крюках колбасы и замер над скрюченной фигуркой возле опрокинутой корзины. Молодой альдмер перевел дыхание.

— Кстати, дверь наружную мы не проверили. А…

И подойдя, осторожно перевернул лежащего… лежащую на спину. Пальцем прикоснулся к шее:

— Жива.

Поскреб ногтями левый висок. Нацедил вина из бочки и плеснул в лицо беспамятной данмерке. Она застонала и заворочалась. Красными широко распахнутыми глазами уставилась на Лина:

— Что? Где?

Аррайда присела на корточки рядом с ней:

— Что здесь было?

— Вы кто? А мой хозяин?

Лин встряхнул бедняжку:

— Тихо! Тебя Увита звать?

— Да. А кто?..

— Твой хозяин умер.

Похоже, служанка была крепкой женщиной, потому что всхлипывать и падать в обморок больше не стала. А может, смирилась с мыслью, что Раллен мертв. Она села, поправила платье на коленях, подобрала и натянула упавший чепец с кокетливой ленточкой.

— Я предупреждала. Я говорила!

— Тихо. Вот, выпей, — Лин подал ей кружку с остатками вина. — И расскажи медленно и внятно все, что ты помнишь.

Увита вытерла лицо рукавом.

— Они два дня тому пришли. Двое.

— Они — кто?

— Камонна Тонг, — служанка скривила узкие губы. — Ты, чужеземец. Если скажут, что вам в Балморе хорошо — не верь.

Лин терпеливо кивнул:

— А имена ты назвать можешь?

Увита сощурила глаза-угольки.

— А их тебе любой назовет, если жить не хочет. А я — хочу. Слушать будешь? Им на Раллена плевать было. Они меня оттолкнули в сторону, и один так ехидно спрашивает, где Лландрас. А где ему быть…

Она подняла палец к потолку.

— А потом он сбросил их с лестницы. Я, дура, из кухни выскочила, зачем?.. — служанка закачалась из стороны в сторону. — Они сказали, что прощают, и что он может подумать. Но если не отречется от нее, то они снова придут.

— От кого? — Лин мягко тронул Увиту за плечо. Служанка подняла глаза, вытерла дорожки слез на щеках:

— Он — жив?

— Он… наверху. Нет.

— А вы… ты, — Увита перевела взгляд на Аррайду.

— Что здесь было?

— Они пришли… вечером, меня оттолкнули. Хозяин стал кричать, чтобы они убирались, что он сам со слугой разберется. А они втолкнули его в залу.

— Камонна Тонг? Сколько их было?

— Пятеро. Я убежала. Меня хотели остановить, но один крикнул… — Увита пожевала губами. — …сказал, что им нечего меня бояться. И надо же оставить свидетеля. Я убежала сюда и заперлась. А наверху гремело и кто-то кричал, — она зажала уши руками и закачалась снова.

— Где их искать?

— Что?

— Где их искать?! — Аррайда встряхнула служанку за плечи. Увита подняла мокрые глаза:

— В Клубе Совета, напротив силтстрайдера. Ты…

Но Аррайды уже не было.

— Он звал. Он надеялся… — фальшивая слеза в пьяном голосе. — Но она так и не пришла. И он сдох… с ее именем на устах.

Гогот.

Аррайда, оттолкнувшись, спрыгнула со стены. Покачнулась, выпрямилась:

— Я пришла.

На ней скрестились мутные взгляды. Стало тихо. Только чуть слышно плескал водомет. И звенели цикады в густой траве вокруг окольцованной брусчаткой каменной чаши. Аррайда никогда еще не видела на Вварденфелле такой густой сочной травы — по пояс, черной в темноте, сплетенной с плющом, расползшимся по кирпичной стене внутреннего дворика Клуба Совета, и с древовидными грибами о многих шляпках. Шляпки голубовато светились. Но куда ярче, словно вечерняя звезда, посвященная даэдре Азуре, сиял фонарик на бортике водомета. Озарял ночную трапезу: разломленный хлеб, грубо нарезанный сыр, откупоренные кувшины с суджаммой и флином. Небрежно брошенный подле мерцающий клинок без ножен. И пятерых данмеров, нетрезвых и счастливых.