Ким Хантер - Рассвет рыцаря

— Ах ты, ублюдок! — воскликнул Солдат. — Ты мне за это заплатишь!

Прежде чем противник успел прийти в себя, Солдат изо всех сил ткнул его кулаком в подбородок. Убийца упал навзничь на брусчатую мостовую. Опустив тяжелый сапог на его правое запястье, Солдат услышал хруст. Нападавший, пронзительно вскрикнув, откатился назад, спасаясь от новых пинков, и, вскочив, побежал к трактиру. Солдат проводил его взглядом, с трудом держась на ногах.

— У меня есть враги, — пробормотал он, поднимая с мостовой кривой кинжал и засовывая его себе за пояс. — Кто-то хочет меня убить.

— Несомненно, Кафф, — произнес чей-то голос за плечом.

Ворон.

— Вот когда ты нужен, тебя нет, — проворчал Солдат. — Ты должен был предупредить меня об опасности задолго до того, как начал петь этот потертый кусок кожи, болтающийся на поясе.

— Я только что прилетел.

Минутное протрезвление прошло, и Солдат, доковыляв до стены, прислонился к ней.

— Почему ножны поют на непонятном мне языке? Какой в этом толк? Если бы я чисто инстинктивно не обернулся, то распростился бы с жизнью.

— Они поют на языке колдунов, — ответил ворон.

— То же самое говорил и мальчишка. Но почему?

Ворон покачал головой.

— А тебе не приходит в голову, что объяснение очень простое: ножны когда-то принадлежали колдуну? Не знаю, где ты их раздобыл, но если прежний владелец поймает тебя, ты переселишься ко мне в царство животных. Надеюсь, он превратит тебя во вкусного жирного червя, и тогда мы станем навеки неразлучны — я снаружи, ты внутри.

Солдат тряхнул головой, пытаясь прогнать хмель.

— А почему ты все время со мной? — спросил он. — Я уже давно задумываюсь об этом.

— Ты спас меня от змеи, — ответил ворон. — Змея была готова проглотить меня, когда ты убил ее ударом палки. Я перед тобой в долгу.

— Не помню.

— Это произошло на склоне холма, там, где, как тебе казалось, было сражение.

— Все равно ничего не помню.

Ворон презрительно фыркнул.

— Память у тебя совсем плохая, тебе не кажется?

Солдат пропустил издевку мимо ушей.

— Ты нашел женщину и мальчика?

— Именно поэтому я здесь. Они сейчас как раз покидают город. Женщина чего-то боится.

Заморгав, Солдат посмотрел на тени, отброшенные полной луной.

— Как и я. Меня только что пытались убить. Ты говоришь, за этим скорее всего стоит капитан Кафф? В таком случае мне тоже лучше на время покинуть Зэмерканд, пока меня не зарезали во сне.

— Да еще когда ты будешь пьян.

— Кончай болтать, ищем Утеллену.

Ворон полетел вперед, то и дело останавливаясь, чтобы поспевал Солдат. Человек и птица петляли по улицам города, избегая встреч со стражниками. Наконец они добрались до северных ворот, и Солдат увидел впереди женщину и ребенка, торопящихся так, словно за ними гнались.

Солдат поспешил за ними.

— Подождите, я иду с вами! — окликнул он женщину. Утеллена испуганно обернулась и посмотрела ему в лицо.

— Зачем? Оставь нас в покое. Ты приносишь нам одни беды.

— Я не желаю вам зла. Мне необходимо убраться из города. Меня пытались убить. Я хочу найти тихое, укромное место, где можно немного отдохнуть.

Молодая женщина прижала мальчика к груди.

— Ты шпионишь за мной. Ты колдун — или шпион, присланный колдуном. Уходи, оставь нас в покое. Мы не сделали тебе ничего дурного.

Солдат схватил ее за руку.

— Клянусь, — с чувством произнес он, — я не колдун и не шпион. Я простой солдат, очнувшийся на опушке леса и обнаруживший, что память его оставила. Да, у меня есть ножны, судя по всему, волшебные, но я понятия не имею, где и от кого их получил.

— Ты разговариваешь с галкой, я сама видела.

— Прошу прощения, — вмешалась птица, — с вороном. Моя мать не пустила бы галку на порог своего дома. Галки крадут все, что плохо лежит.

— Мама, — сказал болезненный ребенок, отрываясь от груди матери, — по-моему, нужно взять Солдата с собой. Я ему верю. Пусть идет с нами.

Утеллена по-прежнему была чем-то напугана. Но, несомненно, слова сына оказали на нее сильное действие. Посмотрев Солдату в глаза, она сказала:

— Я их боюсь.

— Обычные глаза, — ответил Солдат. — Я принадлежу к другой расе людей, отличной от гутрумитов, только и всего.

— А также отличной от карфаганцев и всех остальных, кого я знаю.

Солдат пожал плечами.

— Быть может, я приплыл сюда из-за моря? Почему-то мне известно, что там живут люди с темным цветом кожи. В моей памяти существуют обособленные образы — все равно что на стене висят картины. Я знаю, что за морем живут высокие сильные люди с длинными черными волосами и смуглыми телами.

— Но не с голубыми глазами.

— Да, наверное, я родом из других мест.

И снова вмешался мальчик:

— Мама, нам нужно торопиться. Мы должны взять Солдата с собой.

Утеллена вздохнула.

— Ну хорошо, пойдем вместе.

— И будем доверять друг другу? — спросил Солдат.

— Похоже, у меня нет выбора, — ответила она.

— Итак, решено, — лаконично подвел итог ворон. —

Тогда в путь.

Их остановили у ворот, но со стороны стражников это была чистая формальность. Ночное дежурство подходило к концу, вокруг все было спокойно. Решив, что перед ними семья из трех человек, стражники спросили, почему они покидают город в три часа ночи. Солдат ответил, что они идут собирать грибы, чтобы утром продать их на рынке.

— Давайте, — пробормотал один из стражников, — только принесите нам парочку самых больших грибов на завтрак. Мне очень нравятся жареные грибы. Запомните, нам нужны только хорошие грибы, такие, которые растут на полях или в лесу, с красивыми бархатисто-коричневыми шляпками. С красными пятнами и белой бахромой не приносите. Мой друг помер через полчаса, лишь облизнув палец после того, как сорвал какую-то гадость.

— Говорят, шляпка смерти убивает человека, проникая своими спорами через кожу, — заметил второй стражник. — Ее даже не обязательно класть в рот.

Первый стражник поежился от страха.

— Если хорошенько подумать, я лучше ограничусь яичницей с беконом. Куриц-убийц и ядовитых свиней ведь не бывает, правда?

Утеллена, Солдат и мальчик вышли за ворота в ночную темень и направились к лесу. Повсюду за городскими стенами их подстерегала опасность, однако по крайней мере в лесу можно было укрыться от возможных врагов. Правда, там обитали волки и дикие кабаны, но хотя кабан, загнанный в угол, мог напасть на человека, волки старались держаться подальше от двуногих существ. Солдат знал, что в многочисленных мифах о волках, нападающих на человека, почти нет правды. Его собственный опыт, запрятанный где-то в потаенных глубинах памяти, говорил, что волки опасны лишь в том случае, когда чувствуют, что человек болен или слаб, а они сами сходят с ума от голода. Волки — звери далеко не глупые; лучше затравить кабана, чем иметь дело с человеком.