Ким Хантер - Рассвет рыцаря

Солдат был ошеломлен этими словами.

— Ты… ты по-прежнему страдаешь от безумия?

— Разумеется. Как раз перед самой болезнью, проснувшись утром, я обнаружила, что шрамы исчезли, но в голове снова властвуют демоны. Солдат, в моем сердце не осталось никаких чувств, кроме ненависти к тебе. Как я была глупа, что поверила голубоглазому чужестранцу, человеку, пришедшему из ниоткуда! Мне следовало бы присмотреться внимательнее к своим согражданам. Тебе нужна та жена, с которой не было бы стыдно показаться на людях, а не та, что обладает здравым рассудком и могла бы разделить с тобой жизнь. Ты такой же, как все мужчины. Почему бы тебе снова не исчезнуть в никуда? Я не желаю больше тебя видеть. Оставь меня. Уходи отсюда!

Закрыв лицо руками, Лайана залилась слезами.

— В случившемся есть доля твоей вины, — с упреком произнес Солдат, вспоминая дословно то, что сказал колдуну. — Я просил о том, чтобы ты исцелилась от напасти, причиняющей тебе больше всего горя. Должно быть, в тот момент тебя беспокоила в первую очередь внешность и лишь потом твой рассудок.

Лайана побледнела, услышав эти слова.

— И еще, — продолжал Солдат, переполненный нестерпимой болью, — ты не забыла о смертоносной кольчуге, украшенной твоим гербом?

— Я ничего не знаю ни о какой кольчуге.

Солдат и Лайана долго в отчаянии смотрели друг на друга. Ни он, ни она не могли сказать, что в течение последних месяцев все их мысли были заняты лишь судьбой любимого человека. Если бы один не выдержал, второй тоже сломался бы; и они бросились бы в объятия друг друга, обливаясь слезами и бормоча нежные слова. Но у обоих была железная воля, и они держали свои истинные чувства наглухо запертыми.

Наконец Солдат, огорченный и разгневанный, стремительно вышел из комнаты. Он хотел объяснить Лайане, что, прося об ее исцелении, даже не думал о шрамах — только об умственном расстройстве. Он понятия не имел, что колдун вернет ей красоту, а не рассудок. Ему даже в голову не пришло уточнить свою просьбу. И вот теперь выяснилось, что он совершил это опасное путешествие впустую. Королева будет на него гневаться, а Лайана посчитает его лживым сластолюбцем. Выходит, теперь мерзавец Кафф отобьет у него жену?

Пробегая по коридору, Солдат крикнул во весь голос:

— Неужели я рисковал своей жизнью и жизнью другого человека ради того, чтобы меня отвергли с таким презрением?

Появившаяся из соседней комнаты Дриссила укоризненно посмотрела на него.

— Эх вы, мужчины, — мягко произнесла она. — Вы считаете, что всех женщин волнует только то, как они выглядят!

Солдат бессильно поднял руки.

— Дриссила, пожалуйста, поверь мне, я не сомневался, что излечил свою жену от безумия, а не избавил от шрамов!

— Что ж, как бы там ни было, теперь ни вы, ни я не сможем убедить ее в этом. Я слышала, что королева также вами недовольна. Вам лучше какое-то время пожить в Северной башне. Я никому не сообщу о том, что вы там прячетесь.

— Спасибо, Дриссила, — искренне поблагодарил преданную служанку Солдат. — Ты скажешь, когда мне можно будет предстать перед очами жены?

Однако вскоре после этого разговора у Лайаны снова случился приступ безумства. Она еще не успела полностью оправиться от болезни, и на этот раз помутнение рассудка проходило тяжелее, чем обычно. Дриссила совершила большую ошибку, рассказав Солдату о случившемся, и он сразу же покинул Северную башню.

Солдат настоял на том, чтобы находиться в Зеленой башне, подле жены, и помогать в тяжком испытании. Лайана яростно отвергла его. Трижды в течение ночи она пробиралась в спальню к Солдату, намереваясь его убить. Но каждый раз Солдата предупреждала песнь волшебных ножен. Ему удавалось выбить оружие из рук помешанной. Судя по всему, у Лайаны в опочивальне был припрятан не один десяток кинжалов, и даже в минуты помутнения рассудка она знала, где их находить.

— Если я не убью тебя сейчас, — прошипела Лайана, когда Солдат в очередной раз отбил удар смертельного лезвия, — я отравлю тебя потом. Рядом со мной ты никогда не будешь в безопасности. Ты умрешь в страшных мучениях. После третьей попытки, уложив Лайану в кровать, Солдат вышел из ее опочивальни. Дойдя до конца коридора, он обнаружил там балкон и шагнул на него, чтобы подышать свежим воздухом и посмотреть на ночное небо.

Терзаясь отчаянием, Солдат вдруг увидел, что красные шатры вернулись. В ярком свете луны он разглядел коричневатые конусы за городскими стенами. Как ему захотелось снова оказаться в кругу боевых товарищей! Быть может, сказал он себе, лучше уйти из дворца и присоединиться к друзьям? Велион расскажет ему о минувших битвах. А он, в свою очередь, поведает о своих приключениях в стране богов и колдунов.

Но эта мимолетная мысль принесла облегчение лишь на краткий миг. Солдат понимал, что должен оставаться с Лайаной, по крайней мере, до тех пор, пока у нее не пройдет приступ безумия. Бедная Лайана! Каким бесполезным супругом оказался он для нее! Он отдал ей все, но его старания принесли ему не любовь, а лютую ненависть. Человек не может жить без любви. Ему требуется, чтобы кто-то считал его лучшим на свете. Ему нужно знать, что кто-то ценит его превыше всего.

Солдат стоял на балконе, погруженный в печальные размышления, и вдруг на город спустилась зловещая тень. Нахмурившись, Солдат стиснул перила. Какое-то мгновение ему почудилось, что земля вот-вот перевернется, затем все стихло. Солдат был в недоумении. Потом, поскольку вокруг опять воцарилось спокойствие, он решил, что произошло легкое землетрясение.

Внезапно луну и звезды снова заслонила гигантская тень.

Подняв взгляд, Солдат увидел силуэт огромной крылатой рептилии, скользящей по небу над городом.

— КЕРРОУУ! — донеслись изо рта пролетающего существа полные любви звуки. — КЕРРОУУ! КЕРРОУУ!

Солдат, мать дракона, грустно улыбнулся.