Ким Хантер - Рассвет рыцаря

— Что ж, — вздохнув, задумчиво произнес Гумбольд, — остается только ждать. Страшно представить себе, что чужеземец может с минуты на минуту появиться в городе, но, с другой стороны, ему придется столкнуться с чумой, косящей всех без разбора.

Эта мысль утешала.

Как только началась чума, про Утеллену и мальчика-колдуна забыли. Тюремщица заболела одной из первых и через три дня умерла. Присматривать за заключенными стало некому. Хотя в подземной темнице болезнь им не угрожала, они стали голодать. В конце концов прилетела птица, окрещенная Утелленой «вороном Солдата», и отперла клювом замок камеры. Затем Утеллена, в свою очередь, освободила остальных заключенных. Многие поднялись на улицы города и в первую же неделю заразились смертельной болезнью. Сама Утеллена вместе с мальчиком покинула Зэмерканд.

Они ушли в лес и вернулись на то место, где когда-то разбивали лагерь. Отвратительный смрад болезни и смерти остался далеко позади.

— Мы должны оставаться здесь, — сказала Утеллена сыну, — и ждать возвращения Солдата.

— Да, мама.

Мальчик бросил на мать безучастный взгляд. В его глазах не было любви. Утеллена видела это и очень страдала, но она понимала, что ее сын колдун, и ему чужды человеческие чувства. В отношении мальчика к матери не было ни жестокости, ни злости. Для него она была просто женщиной, носившей его девять месяцев в своем чреве, а теперь ставшей ему преданной защитницей. Она хорошо знает этот мир, где он еще новичок, и сделает все, чтобы оградить его от беды.

Капитан Кафф, под присмотром преданных гвардейцев, ворочался и крутился в постели в здании кордегардии. В его глазах горел огонь, свидетельствующий о непреклонной решимости выжить. Капитан Кафф не собирался стать, подобно тщедушной девице, жертвой болезни, которую он считал вызовом своему мужскому достоинству. Теперь у него была металлическая правая кисть, сделанная из серебра; при каждом движении руки она поблескивала. И даже сейчас, в бреду, Кафф, видя эти отблески, вспоминал о ненависти к Солдату, о том, что ему нужно расплатиться с дерзким чужестранцем.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Солдат и Спэгг ехали по длинной аллее из отсеченных голов, ведущей к воротам Зэмерканда.

Они были верхом на тех самых лошадях, на которых несколько месяцев назад тронулись в путь. Солдат обнаружил животных неподалеку от деревни с домами на вырастающих и опускающихся сваях. Путники оставили лошадь Цезаря наверху на плато, предоставив ей самой искать дорогу домой. Впрочем, быть может, она и не подумает возвращаться? По берегам реки луга после схода снега покрылись сочной травой, так что голод благородному животному не грозил. Вполне вероятно, ему суждено просто одичать.

Теперь, уже зная о троллях, путники постарались избежать встречи с ними — ехали по северному берегу и тревожно оглядывались по сторонам, чтобы не наткнуться на шайку грабителей. Однако троллей нигде не было видно, и Солдату и Спэггу удалось пересечь плато без каких-либо происшествий. Оба были настолько измучены, что не смогли бы вступить в бой или спастись бегством.

Подъехав к Зэмерканду, путники обнаружили, что свежих отрубленных голов на шестах нет. От старых остались одни черепа, лишь кое-где прикрытые кусками полусгнившей плоти. Городские ворота стояли распахнутыми настежь, часовых не было и в помине.

Ворон, усевшийся на круп коня Солдата, по обыкновению делился своими мудрыми суждениями.

— Куда подевались красные шатры? — спросил Солдат у пернатого друга. — Неужели они бежали от чумы?

— А разве ты на их месте не поступил бы так же? — спросила черная птица.

Тут Спэгг остановил коня.

— Думаю, мне лучше отправиться погостить к своему кузену. У него небольшая ферма к северу от города. Не вижу смысла рисковать здоровьем и жизнью, раз здесь бесчинствует такая зараза. Джагг наверняка будет рад меня видеть, особенно теперь, когда я разжился кое-каким золотишком.

Солдат кивнул.

— Пожалуй, верно.

— А почему бы и тебе не отправиться со мной? — спросил Спэгг. — Джагг приютит нас обоих. Если не найдется места в доме, поселит нас в сарае.

— Нет, Спэгг, отправляйся один. А мне нужно повидаться с женой. Я слышал, она очень тяжело больна.

— Это-то я и имел в виду. Ты подцепишь от нее заразу.

Но Солдат твердо стоял на своем. Он поблагодарил Спэгга за помощь.

— Я, в свою очередь, тоже попрошу тебя об одной услуге, — проворчал в ответ торговец руками. — Если тебе еще раз придется совершить нечто подобное, не обращайся ко мне, хорошо?

С этими словами Спэгг уехал. Солдат повернулся к ворону:

— Слушай, похоже, город никто не охраняет.

— Стражники или больны, или перепуганы до смерти.

— Что, все жители города не показывают нос на улицу?

— По крайней мере те, у кого есть голова на плечах.

Солдат въехал в ворота. Улицы Зэмерканда были пустынны, если не считать мух. Мухи кружились повсюду. А между разлагающимися трупами сновали серые тени.

— Крысы, — с отвращением пробормотал Солдат. — У них пиршество.

Он проехал по мощенной булыжником центральной улице, затем свернул на площадь, но так и не встретил ни единой живой души.

— Если бы сейчас враг напал на Зэмерканд, защитникам города пришлось бы тяжко.

— Разве те, кому ведомо чувство самосохранения, решат напасть на город, где свирепствует чума? — резонно заметил ворон.

Вскоре птица на время попрощалась с Солдатом и отправилась добывать себе корм. Солдат постарался не думать о том, чем будет питаться его пернатый друг: он и так догадался.

Спешившись, Солдат повел своего коня в поводу. Лошадь извергла на мостовую кучу навоза. Солдат обратил внимание, что свежих испражнений на брусчатке нет. Кое-где между булыжниками уже пробивались ростки сорняков. Двери домов были покрыты какими-то знаками, грубо выведенными красной краской. Он предположил, что эти магические символы призваны не пускать на порог чуму. Впрочем, возможно, их нанесли городские власти, желая проследить распространение болезни. Солдат, не знакомый с обычаями Гутрума, точно сказать не мог.

Часовые не стояли даже у ворот Дворца Диких Цветов. Солдат отвел свою лошадь в конюшню на заднем дворе и принес ей сена и воды. Миновав беседку в саду, попал во дворец через пустующую кухню. Оказавшись внутри, направился прямиком в парадную залу, а оттуда поднялся наверх. На лестнице его встретила Дриссила.

— Ваша жена больна, — сказала преданная служанка. — Лучше ее не посещать, пока она не поправится. Поживите где-нибудь в другом месте. В трактире, что ли, не знаю. А еще лучше, покиньте на время город.