Ким Хантер - Рассвет рыцаря

На третий день Солдата отвели во Дворец Диких Цветов. Не было ни труб, ни флейт — вообще никакой музыки. Не было гостей. Не было ни флагов, ни цветов — никаких признаков церемонии бракосочетания.

Солдат взял с собой заготовленные дары. Красивую раковину с двумя рядами длинных тонких игл он выломал из стены дома, в котором жил. Небо олицетворяли черные перья, вырванные из хвоста ворона (разумеется, с его разрешения). Темно-зеленую олеандровую ветвь с розовыми цветками достать оказалось проще всего, так как дикие олеандры росли повсюду.

— А где же гости? — спросил Солдат у одного из стражников, увидев, что в зале нет никого, кроме жреца. — Я полагал, сама королева будет присутствовать на свадьбе своей сестры.

— Поскольку даже невеста не потрудилась прийти, разве можно требовать это от ее родных и друзей, как ты думаешь?

Тут появился посланец, объявивший, что он от принцессы Лайаны.

— Пора уже, — сказал Солдат, подбоченясь. — Ну, вываливай скорее, приятель, когда я увижусь со своей женой?

— Принцесса сказала, что не желает вас видеть, — ответил посланник. — Ни сейчас, ни когда бы то ни было. Вы вольны оставаться в городе и заниматься чем пожелаете, но держитесь подальше от принцессы Лайаны. Ради своего же блага. Ее первые два мужа стали жертвами… э-э… несчастных случаев. Принцесса не хотела бы, чтобы вы разделили их судьбу.

Солдат с удивлением поймал себя на том, что при этом известии ощутил укол разочарования. Он всего один раз видел свою жену, да и то когда она сидела в носилках, скрытая от него, однако внезапно ощутил к ней сильное влечение. Да, она некрасивая, быть может, даже уродливая, если смотреть на нее с одной стороны. Но Солдат никогда не спешил судить людей по их внешнему виду. Он был потрясен, узнав, что ему не суждено встретиться со своей женой, не говоря уж о том, чтобы любить ее, как полагается супругу. Все радужные мечты завоевать принцессу как ветром сдуло.

— Это правда? Я больше не увижу свою невесту? — воскликнул Солдат. — Что же это за брак?

Посланник, опытный придворный, был непоколебим.

— Сестра королевы спасла тебе жизнь, чужестранец. Разве ты не благодарен ей? Ты обратился к принцессе с просьбой, которую она, добрая и милосердная, милостиво соизволила выполнить. А ты ворчишь по поводу недостаточного числа гостей и отсутствия пирогов и пива на праздничном столе!..

Число гостей? Да их нет ни одного. Пироги и пиво? Жениха ничем не угостили.

И все же посланник прав. Ему оставили жизнь. Увы, человеческая природа такова, что теперь, когда угроза смерти миновала, Солдату хотелось уже большего. Он мечтал получить состояние и положение в обществе, положенные члену королевской семьи. Он мечтал о самой принцессе, отдающей ему в постели свои ласки. Он мечтал о доме, о маленьком уютном дворце, где можно засунуть ноги под стол. Быть может, свора охотничьих собак? Ученый сокол? Пара слуг?

Разве он просит слишком много?

Посланец придерживался именно такого мнения.

— Я бы довольствовался тем, что остался жить — хотя, вероятно, долго это все равно не продлится. Кафф, новый капитан Имперской гвардии, почему-то тебя невзлюбил, чужестранец. А он с каждым днем набирает силу. На твоем месте я бы затаился где-нибудь в укромном месте и не высовывался до тех пор, пока тебя не унесут в деревянном ящике.

Вслед за этим добрым советом молодой супруг получил кошель с деньгами и был вышвырнут на улицу.

Солдат бродил по городу, пытаясь отыскать Утеллену. Теперь он был женат и собирался хранить верность принцессе, но все же Утеллена не выходила у него из головы. Ему показалось, она кого-то или что-то боится. Неужели молодая женщина преступила закон? Или она навлекла на себя недовольство какого-нибудь мелкого чиновника? Так или иначе, Утеллена старательно избегала встречи с Солдатом. Однажды он увидел ее на одной из трех главных улиц Зэмерканда, пересекавших весь город из одного конца в другой и имевших в длину более пяти миль. Заметив Солдата, Утеллена тотчас же подхватила своего хилого ребенка на руки и юркнула в ближайший переулок. Когда Солдат прибежал туда, ее уже и след простыл.

— Раз Утеллена не хочет со мной встречаться, я должен уважать ее волю, — сказал Солдат ворону. — Если только она не думает, что я желаю ей зла — что, разумеется, неправда.

— Кому дано постичь мысли женщины? — ответила птица, чистя клювом перья. — Тщеславные создания.

Солдат решил переночевать в трактире. Почему бы не потратить часть свадебного подарка супруги? Он нашел приличное с виду заведение и устроился в просторном номере с уютной кроватью. Спустившись в зал, Солдат заказал жареного цыпленка и эль. Вскоре вокруг денежного клиента собралось несколько торговцев и ремесленников. Среди них были сапожник, лоточник, мясник и два-три господина с рынка. Солдат быстро опьянел и начал делиться своими личными и домашними проблемами со всем трактиром.

— Кем она себя возомнила? — воскликнул он заплетающимся языком. — Из того, что она принцесса, еще не следует, что она какая-то особенная.

— Э… прошу прощения, но, по-моему, следует… — вежливо заметил сапожник.

— А тебя кто спрашивал? — огрызнулся Солдат. — Эля больше не получишь. Ни ты, ни твои дружки. Более того, сейчас я одним ударом уложу тебя на пол.

Сапожник считал иначе, однако, чтобы действовать наверняка, заручился помощью своих друзей — лоточника и мясника. Втроем они вышвырнули Солдата из трактира, и он растянулся во весь рост на булыжной мостовой.

Прохладный ночной воздух несколько его протрезвил. Поднявшись с земли, Солдат побрел к одной из трех главных улиц. Но сознание его было слишком затуманено, и он не заметил, как какая-то тень выскользнула из трактира и стала бесшумно красться следом за ним по темному переулку.

— Родитель однажды на серой кобыле… — пел Солдат, виляя из стороны в сторону и используя стены домов в качестве поворотных точек своего пути.

Незнакомец быстро догонял; в его руке что-то блеснуло, поймав луч лунного света, — лезвие ножа.

И в это мгновение ночной воздух наполнился чистым, мелодичным пением.

Оборвав свою собственную песню на полуслове, Солдат остановился.

— В чем…

Он был не настолько пьян, чтобы не узнать этот голос, хотя слова были ему непонятны, — ножны! Предостережение!

Солдат обернулся в ту самую секунду, когда убийца попытался вонзить ему в спину кривой нож. Взмахнув рукой, Солдат отбил выпад. Его затуманенный рассудок молниеносно прояснился. Солдат нанес удар ногой, попав нападавшему в пах. Тот, взвыв от боли, полоснул ножом, распоров кожаную куртку, надетую на Солдата евнухом Офао.