Диана Ольховицкая - Факты и реальность

Ух ты! Восхищенно окидываю взглядом стеллажи с тканями. И впрямь — целое богатство! Крепкие деревянные полки, а на них… Чего тут только нет! От грубого некрашеного деревенского полотна до тончайшего шелка друидов.

— Выбирайте, барышня, — ласково смотрит на меня мастерица. — Чего душенька пожелает! Сошьем в лучшем виде — хоть на кажный день платье, хоть для балу тувалет.

Точно! Бал! Мои щеки мгновенно покрывает легкий румянец. И о чем я думаю? Через неделю в городе знаменитый осенний бал! А мне даже надеть нечего. Ах… Мечтательно прикрываю глаза. Снова танцевать с Адрианом, кружиться по залу, утопая в его объятиях. И кстати… Хитро улыбаюсь. Сможет ли он оставаться спокойным и невозмутимым после тура вальса со мной? Вот-вот! Как других учить поведению на людях, так за драгоценным не заржавеет, а как сам…

Стоп! Решительно отгоняю сладкие грезы. Милому же помощь нужна! Он ведь просил ауру какого-то человека посмотреть. Задумчиво закусываю губу. Так это не просто бал, это, можно сказать, ответственное боевое задание! Что ж, в таком случае полагается быть во всеоружии.

— Думаю, вот это подойдет, — уверенно указываю на великолепный муслин нежного персикового оттенка. — Мне нужно платье для осеннего бала.

— Чудесно, барышня, — одобряет мой выбор портниха. — Да мы вам такой наряд смастерим, что все кавалеры ума лишатся. — Мария берет со столика изящную деревянную шкатулку. — Разоблачайтесь, голубушка! Я тут прямо на вас отрез булавочками сколю, глянем, как оно, к лицу аль нет, да и фасончик наметим. Слыхали, рукава нынче буфами носят?

В радостном предвкушении стаскиваю с себя верхнее платье, оставаясь в одной коротенькой батистовой рубашечке. Терпеть не могу многочасовые одевания-раздевания, шнуровки, подвязки. Да если два часа в день тратить на возню с корсетами, когда пациентами заниматься? А вдруг в волчицу перекинуться срочно понадобится? Поэтому в обыденности предпочитаю одежду удобную и непритязательную. Бал — другое дело! Раз в месяц можно и в корсет затянуться.

— Здесь оборочку приторочим, понизу кружево пустим, а тута убавим крошечку, — увлеченно бормочет Мария, колдуя над моим будущим нарядом. — Гляньте, барышня, лиф шибче вырезать аль так обойдемся?

В нетерпении подхожу к зеркалу. Ах! Не в силах сдержать восхищенный вздох, оглядываю себя с головы до ног. Да, у Марии действительно талант! Это же надо прямоугольный кусок ткани так искусно задрапировать, чтобы в нем явно прослеживались все линии и рельефы будущего бального платья! А неплохо должно получиться. Медленно поворачиваюсь вокруг себя — милый обалдеет! Правда… Лукаво взмахиваю ресницами. Вот если бы он сейчас на меня взглянул, точно бы дар речи утратил. В мое псевдоплатье портновских булавок более трехсот натыкано. Хи-хи. Даже на кольчугу чем-то похоже… Ой! Вздрагиваю от неожиданности.

Динь! Динь-дилинь! Диллллиииинннннь! Настойчиво заливается дверной колокольчик.

— Кого нелегкая принесла? — испуганно смотрит на меня портниха. — На заказчиц не похоже.

Х-р-р! Слышится звук открывающейся двери. Из прихожей доносятся мужские голоса — слов не разобрать, но судя по интонациям, двое нахально требуют и даже угрожают, а третий вначале спокойно объясняет, затем возбужденно доказывает и, в конце перейдя на крик, гневно возмущается.

— О-ох-ох! — Мастерица заполошно обхватывает голову руками. — Не иначе королевские сборщики податей сызнова заявились. Ведь третьего дня ужо были, аспиды проклятые, а все им мало!

Она ставит шкатулку с булавками обратно на столик.

— Муж мой по всему достойный человек, но шибко уж честный. А наивный, право слово, как дитя малое! Чую, взялся доказывать ентим упырям, что мы подати на год вперед оплатили. Как будто они того и так не ведают…

Глубоко вздохнув, Мария решительно направляется к двери.

— Пойду сама с ними поговорю да суну пару монет. А то кабы не осерчали, кровососы, да мужа в острог не упекли. — И, взявшись за дверную ручку, виновато добавляет: — А вы, барышня, пока другие ткани поглядите, авось еще какую обновку надумаете. Я вам и цену сброшу, коли что…

Вот оно, значит, как! Возмущенно хмурю брови. Королевские мытари окончательно обнаглели! Куда же это годится, чтобы одни и те же подати по несколько раз собирать? Неудивительно, что у нынешнего королевского дома шаткое положение, если в стране такой беспредел творится! Или… В волнении прохожусь по комнате. Или страсть к взяточничеству и вымогательству у этих податных дел мастеров в крови? И никакими королевскими указами ее не вытравить? Да уж, тяжело живется ремесленному люду, и никак их горю не поможешь. Разве… Резко останавливаюсь перед стеллажом с тканями. Разве заплатить за работу более щедро и действительно еще один наряд заказать.

Внимательно разглядываю полки с товаром. Что же мне еще нужно? Точно! Новый костюмчик для верховой езды не помешает. Осень идет, пора теплые вещи шить… И где здесь шерстяные ткани? Бережно подобрав подол будущего бального платья, аккуратно присаживаюсь на корточки. Так и есть — все суконные полотна на самой нижней полке. Задумчиво перебираю ткани, глажу, сравниваю. Темно-зеленый? Или все-таки горчичный? А может, бордовый? О! А это что? Какая прелесть! Мое внимание привлекает небольшой рулон мягкой шерстяной ткани, лежащий под грудой свертков. Тихонечко отгибаю уголок. Надо же, какой оригинальный цвет! Серебристо-стальной, иномирцы сказали бы «металлик». Сейчас я его достану и перенесу на стол у окна, чтобы хорошенько рассмотреть. Ох! Сколько сверху полотен навалили, не вытащить… Хи-хи! А магии я зачем училась?

Щелк! Быстро изображаю в воздухе заклинание усиления. Дерг! Тяну вожделенный рулончик. Не выходит? Странно… Ну, хорошо, увеличить тройным и как следует рвануть. Ура! Получается! Ой… Мамочки! А это еще что?

Др-р-р… Хрып-хрып… Ж-ж-ж… Будто где-то внизу ожил таинственный механизм, проворачивая огромное колесо невидимой шестерни, и с противным скрежетом ржавого железа… Лязг! А-а-а!!! Половицы прямо подо мной вздрагивают и, резко разойдясь в стороны, образуют секретный лаз.

Шмяк! Не успев толком осознать происходящее, с шумом проваливаюсь в глубокий подпол, приземляясь на что-то… теплое, гладкое, отвратительно склизкое. У-у-у! Кажется, оно еще и живое!

В памяти сразу всплывают детские страшилки про хитрую систему подземных ходов, связывающую весь город, и про жутких монстров, обитающих в мрачном подполье.

— У них нет шерсти, — словно вновь слышу нарочито зловещий голос школьной подруги. — И глаз у них тоже нет, потому что они никогда не видели солнечного света. Лапы их похожи на человеческие руки, а между пальцами перепонки, как у летучих мышей. Они никогда не убивают жертву сразу: сначала откусывают руки, потом ноги, а потом… — Подруга делает эффектную паузу. — Высасывают мозг!